Не успел он обернуться, как брат сунул ему в руку бокал с бренди и в молчаливом тосте поднял свой.
– Мне нужно задать тебе два вопроса, – спокойно сказал Клейтон, когда оба уселись.
Стивен улыбнулся и вытянул длинные ноги, устраиваясь поудобнее.
– Я почему-то ожидал этого, ваша светлость.
– Откуда ты узнал, что значит для меня Уитни?
– Сам сказал. В ту ночь в Гренд-Оук, когда мы допились почти до бесчувствия, ты все выложил, даже то, что у нее зеленые глаза.
Наклонившись вперед, Клейтон задумчиво уставился в бокал.
– И что же я рассказал тебе тогда?
Стивен хотел было солгать, что, несомненно, было милосерднее, но отказался от этой мысли, заметив устремленный на него проницательный взгляд брата.
– Все! – выдохнул он. – Все, включая то, как ужасно ты поступил с ней. Поэтому, когда она появилась сегодня, уверенная, что ты получил записку, которая, конечно, попала в руки Хаджинса, я решил, что, поскольку ты так и не утешился, потеряв ее, сделаю все, чтобы вернуть тебе девушку.
Клейтон согласно кивнул.
– У меня остался всего один вопрос, – мрачно объявил он.
– Ты уже задал два, – небрежно заметил Стивен.
Но Клейтон, пропустив замечание мимо ушей, тихо, серьезно сказал:
– Я хотел бы знать, чем могу отблагодарить тебя за все?..
– Кошелек или жизнь? – вопросил Стивен, приняв позу, по его мнению, лучше всего подобающую настоящему разбойнику с большой дороги.
– Тебе стоит только попросить, – спокойно отозвался Клейтон."
"Уже было совсем поздно, когда он наконец лег в постель, подложив руки под голову и глядя в потолок, до сих пор не в силах поверить, что Уитни здесь. После долгого жестокого сопротивления, бесконечных обид и взаимного непонимания она сама явилась сегодня, пытаясь вернуть то, что было между ними.
Он вспомнил, как она вызывающе смотрела на него, словно призывая его осмелиться отрицать, что он все еще хочет ее. И Клейтон улыбнулся в темноте, снова и снова представляя, как она направляется к нему через всю длинную комнату: голова высоко поднята, глаза сияют любовью и преданностью. Это воспоминание, единственное воспоминание о том, как она шла к нему, отбросив гордость во имя любви, останется в его сердце до конца дней. Ничто на свете не могло значить для Клейтона больше.
Завтра он попытается добиться объяснения, почему отношение Уитни к нему на банкете так разительно изменилось после всего, что произошло в церкви. Нет, поправил он себя с насмешливой улыбкой, он попросит объяснения: мятежная красавица, спящая сейчас в дальнем конце коридора, скорее готова ответить на вопрос, чем на требование.
Глава 30
Уитни пробудилась от глубокого сна и приоткрыла глаза, не желая расставаться с волшебными видениями.