В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
— Целуются и занимаются сексом!»
Часть омерзения, которое он испытывал к Максимову, перекинулась на Таню. Она утратила для него ореол женской чистоты. Разумеется, она ни в чем не виновата перед своим мужем. Несмотря на грязные максимовские намеки, Таня была ему верной и честной женой. Но как она могла?!
— Ну и черт с ними обоими! — сказал Миллер вслух и залпом выпил. — Таня имеет право жить с кем хочет. Если она выбрала подонка Максимова, это ее личное дело. А я не могу любить такую женщину! Муж и жена — одна сатана!
Хватит уже сходить с ума по чужим женам.
Он выпил еще и позвонил Милке.
— Ты все еще хочешь выйти за меня замуж? — спросил он без долгих предисловий.
В трубке фыркнули:
— Сама не знаю, Дим.
— Повторяю еще раз, жених я незавидный. Зарабатываю мало, а скоро, наверное, вообще без работы останусь.
— Допустим, я согласна. Что делать будем?
Миллер затянулся сигаретой:
— Наверное, я должен пригласить тебя на свидание.
— Вроде бы так. Только я до конца недели не могу, а в выходные еду с курсом в Тверь. Даем концерт в местной филармонии. Давай в понедельник?
— Давай. — Миллер обрадовался отсрочке. Он уже пожалел, что позвонил Милке и сделал ей предложение.
— Тогда в понедельник я за тобой заеду часов в шесть.
— Знаешь, я уже давно не ходил на свидания и многое забыл, но, по-моему, кавалер должен заезжать за дамой, а не наоборот.
— Ты отстал от жизни. Я же на машине. А цветы, если захочешь, сможешь по дороге купить.
— Уговорила. Если меня до понедельника уволят, я тебе перезвоню.
— И вот что, Дим… Давай пока не будем говорить папаше Розенбергу о наших планах. Вдруг не срастется?
Он охотно согласился.
Борис не стал с ней скандалить. Отвел в свой кабинет, где она сидела в углу, дожидаясь конца рабочего дня. По дороге домой и весь вечер он молчал, а утром не пустил ее на работу.
— Раз ты больна, вызови врача и возьми бюллетень.
Таня обрадовалась отсрочке — ее пугала неизбежная встреча с Дмитрием Дмитриевичем. Что она скажет ему? Что презирает мужа? В таком случае почему она с ним не развелась? Каким бы ни был муж, жена, жалующаяся на него посторонним мужчинам, — предательница.
И разве могла она признаться Миллеру в своих чувствах к нему? Зачем? Мало того, что он станет тяготиться этим, так у него еще появится повод считать ее неверной женой.
