В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
В этот день было решено оперировать у Розенберга, и следовало подготовить почву.
Пальто он все-таки снял и спокойно отправился наверх.
Криворучко выглядел ужасно. Миллер даже отпрянул, увидев потухшие глаза и безвольно обвисшую фигуру старого профессора.
Валериан Павлович сидел за письменным столом и крутил в руках шариковую ручку.
— А, Дим, заходи, — сказал он тусклым голосом.
Миллер испугался по-настоящему. Неужели Криворучко ходил к врачу и узнал о своем смертельном заболевании? Впрочем, это предположение было маловероятным.
Дмитрий Дмитриевич взял себя в руки, чтобы своей тревогой еще больше не расстроить старого профессора, сел напротив него и попросил рассказать все как есть.
Криворучко вытащил сигареты, долго прикуривал. Тянул время, одним словом.
— Не томите уже! — От страха Миллер забыл о субординации.
— Короче, ты не будешь заведовать кафедрой!
— И все? Ну слава Богу, а я-то думал, вы заболели!
— Святая ты душа, Дима, — усмехнулся Криворучко. — Ты вообще понял, что я сказал?
— Да. Что мое заведование кафедрой отменяется.
— Хочешь знать почему? — Трагически-безысходный тон Валериана Павловича потихоньку сменялся оптимистично-ехидным. Видимо, спокойная реакция Миллера подбодрила его. — Наверху решили, что ты слишком молод для этой должности.
— Я и сам так думаю."
"— Не скромничай. К тому же, даже будучи грудным младенцем, ты все равно был бы лучше нашего нового заведующего. Угадай, кого нам назначают?
— Максимова, — угадал Миллер и пожалел об этом. Лишил старика эффектной реплики.
— Ты знал?
— Нет. Догадался.
Криворучко посмотрел на часы.
— Девять утра. Рановато, конечно… Давай хоть кофе попьем.
Он позвонил, мгновенно явилась сестра, молча подала завтрак и удалилась.
— Дима, ты на меня зла не держишь? Думаешь, наверное, что я мог тебя отстоять, но не захотел связываться?
— Ни в коем случае. Вы же не связаны с мафией, не вхожи в комитет. Как это ни обидно для вас, но вы мало что решаете.
— Нет, это просто вандализм! Если бы хоть у одного человека в нашем ГУЗЛе были какие-то иллюзии насчет этой гниды. Максимова то есть.
