В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
«Еще три дня беспрерывных сморканий, и я поправлюсь», — обрадовался Миллер и решил использовать это время для завершения статьи в «Вестнике хирургии». Это была не совсем обычная работа: журнал издавался для общих хирургов, Дмитрию Дмитриевичу предстояло поведать им, как можно помочь опухолевым больным с метастазами в позвоночник. Обычно такие пациенты направлялись на симптоматическое лечение, даже если сама опухоль была операбельной, а Миллер хотел убедить докторов в том, что сочетание обычной и нейрохирургической операций может продлить больному жизнь и улучшить ее качество.
Около трех часов в дверь позвонили. Миллер никого не ждал, поэтому даже не стал считать количество звонков, уверенный, что пришли к соседям.
Но через несколько секунд дверь его комнаты распахнулась, и на пороге возникла соседка Люся с привычными словами «Я к вам в швейцары не нанималась!».
Миллер остолбенел. Наверное, если бы к нему на огонек заглянула Клаудиа Шиффер, он и то удивился бы меньше.
Сердце колотилось как бешеное, руки тряслись, а в мозгу тем временем хладнокровно щелкало: «Постель не убрана, я в пижаме, повсюду носовые платки и грязные чашки, а пыль я вообще не помню, когда вытирал!»
— Здравствуйте, — улыбнулась Таня, — я вам апельсинчиков принесла и малинового варенья.
— А-а-а!.. — На более осмысленные высказывания Миллер пока был неспособен.
— Вот, держите. — Она протянула пакет, продолжая стоять в дверях. Только тут он сообразил, что продолжает сидеть на диване вопреки всем правилам приличия. Но как он встанет, если в пижаме?
Попросив Таню отвернуться, Миллер надел махровый халат."
"— Вы зачем сюда пришли? — поинтересовался он против собственной воли.
В голове была ужасная каша: она пришла — значит, он нравится ей, но это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Что ж, ход ваших рассуждений мне понятен. — Сохранять холодный тон стоило Дмитрию Дмитриевичу нечеловеческих усилий. Больше всего на свете ему хотелось обнять ее и прижаться губами к русой макушке.
