В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
…Потрясенная странной выходкой Миллера, Таня, убежденная трезвенница, купила в ларьке банку джина с тоником, зашла в Таврический сад и села на первую попавшуюся скамейку.
Золотая осень уже отошла, листья, еще неделю назад радовавшие глаз яркими красными и желтыми тонами, лежали теперь в унылых бурых кучах. Кусты и деревья тянули к небу голые ветки, а само небо, цвета столовской алюминиевой ложки, грозило вот-вот разразиться дождем. К Таниным ногам в ожидании еды слетелись голуби, но у нее не было ничего, кроме джин-тоника.
«Не самое удачное время для прогулок», — вздохнула Таня и сделала глоток.
— Дурой я была, дурой и осталась, — сказала она голубям.
…Жизнь в деревне — не сахар. По утрам вся семья Усовых спешила на автобус, и преодолеть эти пятьсот метров от дома до шоссе большую часть года было непростой задачей. Осенью и весной дорога превращалась в жидкую кашу, по которой можно было передвигаться лишь в высоких резиновых сапогах. Зимой снега наваливало чуть ли не по пояс, и тогда семейство брело гуськом по узкой тропинке.
Мать заканчивала работу до обеда и возвращалась домой — хозяйничать, а отец оставался в больнице допоздна, дожидаясь, когда кончатся Танины кружки.
Быт был нелегким, но Таня не помнила, чтобы ее заставляли заниматься домашней работой. Просто иногда мать просила: если тебе не трудно, вымой пол.
Она с младенчества ощущала себя равноправным членом семьи, а равные права предполагали и равные обязанности."
"Когда мнение ребенка в семье не учитывается и взрослые лишь предлагают ему исполнять их решения, когда они берут на себя роль судей, достойных оценивать любой детский поступок, выносить вердикт и назначать наказание, — тогда домашний труд расценивается ребенком как рабство.
И еще одно важное обстоятельство — мать никогда не преподносила свои домашние хлопоты как тяжкий крест. Все делалось с улыбкой, а неизбежные Танины промахи сопровождались шутками и смехом.
Педагогических нотаций Тане тоже не читали и никогда не анализировали ее поведение в поисках возмутительных недостатков.
