В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
Нет, Бога придумали сами люди, чтобы оправдывать свои слабости и темные стороны своей натуры. У меня есть знакомая, так вот ее мамаша, рассорив ее с очередным кавалером, неизменно говорила: «Это тебя Бог отвел». То есть не она виновата в несложившейся судьбе дочери, а некие мистические силы!..
Миллер сам не понимал, с чего это он так завелся. Конечно, речь его была глупой и детской, к тому же на самом деле он верил в Бога… И счеты у него были не к Богу, а к людям.
— Хирургический пинцет на кожу, — сурово скомандовал он.
— Да что ж вы Богу покоя-то не даете! — осмелев, воскликнула сестричка.
Буквы «о» были у нее большими-пребольшими, как колеса у телеги, и профессор вдруг ясно представил себе Бога — уютного бородатого старичка, ворочающегося под лоскутным одеялом на печке.
— Действительно, не стоит больше его тревожить, — Дмитрий Дмитриевич уже намазывал ушитую рану йодом, — а то разозлится еще и пришлет нам проверку из министерства.
Они с ассистентом пили чай. Миллер слегка забавлялся смущением молодого доктора, которому в присутствии светила нейрохирургии кусок в горло не лез. Потом они вместе записали протокол операции, и профессор, неожиданно для себя, вызвался отнести операционный журнал на место.
— А вы несите историю в реанимацию, — скомандовал он.
Вообще-то не царское дело — таскать меддокументы. Обычно Миллер поручал эту миссию молодым врачам, но сегодня он решил еще раз сам побывать в операционной."
"«Я хочу увидеть старшую сестру и договориться, чтобы она все время ставила эту новенькую на мои операции. Думаю, никто не будет возражать, разве что сама девчонка… Но я ничем ее не обидел, а мои требования, завышенные, по мнению других сестер, показались ей нормальными.
В операционном блоке было пусто. Миллер прошелся по коридору, заглянул в операционные, в сестринскую — никого.
