В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
Воровато оглядевшись, Таня положила в чашку свежий пакетик, хотя два его собрата кисли в заварочном чайнике, дожидаясь повторного использования.
«Мы экономим чай, но вторичный продукт использую только я! Стоп, Таня, это уже паранойя. Наверняка Борис тоже берет использованные пакетики, просто я никогда раньше не задумывалась над этим. И вообще напрасно я приписываю ему все существующие пороки, он обычный среднестатистический мужик. Просто у нас с ним нет ни одного общего драгоценного воспоминания — вот в чем дело.
Так что я сама виновата. Я обманула его. Я ведь с самого начала не питала иллюзий на его счет и вышла за него замуж только ради того, чтобы выйти замуж.
Возможно даже, что я, изображая внешне послушную и преданную жену, на самом деле злобная истеричка, анализирующая его поступки с гораздо большим пристрастием, чем он мои. Просто мне хочется презирать мужа, чтобы иметь возможность считать его справедливые замечания глупыми придирками.
Многие женщины выходят замуж за первого попавшегося — из неуверенности в себе, страха перед одиночеством. А потом всю жизнь мстят мужу, что он не такой, как им бы хотелось…
Послезавтра приедет Миллер! — неожиданно вспомнила она.
Дмитрий Дмитриевич вылетел из Владивостока в пятницу, чтобы за выходные привыкнуть к разнице во времени. Прощаясь, они с сестрой даже всплакнули, но, сев в самолет, он сразу принялся думать о Тане.
— Как хорошо, что ты есть, — шептал он, отвернувшись к иллюминатору и скользя взглядом по причудливым нагромождениям облаков. Самолет пробирался между ними, словно искал выход из лабиринта. — Ты открыла мне целый мир, полный нежности. И пусть душа болит, это ничего. Так болит нога, когда с нее снимают жгут и восстанавливают кровоток. Моя душа была ранена, и я затянул на ней жгут, чтобы не истечь кровью и не погибнуть… Долгие годы она существовала отдельно от меня.
