В Уютной душе читатель оказывается в сердце медучреждения, где каждая минута важна как будущее пациента. Каждое движение сопровождается напряжением: от ожидания операции до ее самого святого момента. Эта книга разворачивает зрителя в невероятно реалистичную атмосферу медицины и драмы, где смерть и жизнь борются за мгновение жизни....
Чтобы убедиться, что действительно шикарно выглядит, он попросился к соседке посмотреться в ее трюмо. Предчувствия не обманули. Из старинного зеркала с перламутровыми разводами по краям на него смотрел франт прямо-таки голливудского розлива. Миллер оскалился, обнажив ряд великолепных белых зубов, поправил узел галстука картинным жестом…
Соседка восхищенно поцокала языком и для полного совершенства попыталась надушить профессора какими-то древними мужскими духами, он еле вырвался. Но белоснежный платок в нагрудный карман пиджака она все-таки ему впихнула.
Впрочем, сенсации его появление не произвело. Сотрудники давно привыкли к миллеровской красоте.
В зале его посадили в первый ряд, и всю торжественную часть пришлось терзаться: пришла ли Таня? Смотрит ли на него? Ведь вся умопомрачительная красота предназначалась только для нее.
Но ерзать на стуле, показывать затылок представителям ГУЗЛа, сидящим в президиуме, было неприлично.
Заседание двигалось по накатанным рельсам: выступления гостей, дикие подарки типа гжельских ваз и хохломских подносов — ну как они могут пригодиться кафедре нейрохирургии? Потом шло награждение самых выдающихся работников кафедры.
От нечего делать профессор разглядывал зал, хотя знал тут каждую трещинку на стене, каждый квадратик пластмассового натяжного потолка и каждую складку портьер.
Максимов ничего еще не успел сделать для кафедры, чтобы отсвечивать в президиуме. Сидел бы вместе со всеми в зале, а лучше бы вообще не приходил!
Наконец слово предоставили Валериану Павловичу.
