Автор
Бахир аль-Кадир — человек безжалостный и жестокий, но даже он теряет контроль над проигрышами. Теперь уже третья ночь подряд, когда стопки фишек исчезают со стола для рулетки, облако отчаяния застимает его голову. Казино стали его изюминкой, но теперь каждый проигрыш ожесточенно воспринимается как непростительная слабость....
— Да как ты смеешь?! — закричала она, извиваясь всем телом под ним, отталкивая его и колотя кулаками, отчаянно пытаясь вырваться. — Как ты смеешь говорить о моих детях и о моей безответственности? Слезь с меня!
— Послушай! — сказал он, хватая ее за запястье. — Да что, черт возьми, с тобой происходит?
Она сверкнула глазами:
— Все очень просто. Вся проблема в тебе! Я говорила тебе — это ошибка. Я знала. Очень жаль, что я сразу не поняла, насколько она велика.
— Я бы не беспокоился на этот счет, — процедил он сквозь зубы, откатываясь и позволяя ей выбраться из постели и подхватить с пола сорочку, — этого больше не повторится.
Она натянула через голову мокрую сорочку, обнаружила, что надела ее наизнанку, безразлично пожала плечами и направилась к выходу:
— Даже не сомневайся.
Если перелет сюда был просто невыносимым, то перелет в Пизу оказался пыткой. Атмосфера была настолько напряженная, что на этот раз даже стюардессы почувствовали это напряжение и старались оставлять их наедине как можно дольше.
В отчаянии Марина отложила книгу. Казалось, полет не закончится никогда. Уже который раз она пыталась прочитать один и тот же отрывок, но даже не могла уловить суть."
"Но как что-то может уложиться в мозгу, и так переполненном отвращением и самобичеванием? Она ненавидела себя за то, что поддалась вчера чарам Бахира. Что позволила ему забрать остатки логики, основывающейся на ее мудрости и жизненном опыте, с такой же легкостью, с какой он снял одежду с ее тела.
Она ненавидела себя за то, что вообще допустила его к себе.
А когда она вспоминала, как она пребывала в забвении в его постели, ей вообще хотелось свернуться калачиком и умереть. Как вообще она теперь будет смотреть на себя в зеркало?
Но одно Марина знала точно: она больше никогда не посмотрит на него.
Она слышала, как он ерзает в кресле, ворчит и бормочет время от времени. И чувствовала волны гнева, исходящие от него. Даже его теплый, мужественный запах, казалось, содержал нотку возмущения.
К тому времени, как они приземлились, ее нервы были натянуты до предела.
— Дальше я сама, — сказала она, не посмотрев на него, когда ее багаж укладывали в багажник ожидающей у здания аэропорта машины. — У меня есть водитель. Ты можешь идти.
Она что, пытается отделаться от него?
— Нет, так дело не пойдет, принцесса.
