Автор
Бахир аль-Кадир — человек безжалостный и жестокий, но даже он теряет контроль над проигрышами. Теперь уже третья ночь подряд, когда стопки фишек исчезают со стола для рулетки, облако отчаяния застимает его голову. Казино стали его изюминкой, но теперь каждый проигрыш ожесточенно воспринимается как непростительная слабость....
Рано или поздно она сделает что-нибудь такое, что напомнит Бахиру о ее грехах, и стена враждебности опять встанет между ними. Но сейчас было очень приятно получить перемирие.
Пикник они организовали в малюсеньком оазисе с небольшим колодцем и несколькими пальмами, закрывавшими от солнца полуразвалившееся пристанище из сырцового кирпича.
— Жарко, — сказал Шакир, выбираясь из прохлады автомобиля и вдыхая разгоряченный воздух пустыни.
Но жара не остановила его, и он помчался догонять свою сестру, бегающую вокруг колодца.
— Здесь кто-то раньше жил? — спросил Шакир, когда наконец-то приземлился на коврик для пикника, тяжело дыша, и указал на разваливающуюся хижину: — В этом домике?
— Нет, — ответил Бахир, — Это пристанище для пастухов и других путешественников, проходящих мимо. Укрытие от песчаных бурь, место, где можно укрыть коз и овец в самые холодные ночи.
Глаза Шакира широко раскрылись.
— А ты когда-нибудь видел песчаные бури?
— Да. Когда был маленьким. Песок закрыл солнце, и стало так темно, что я не мог ничего видеть на расстоянии вытянутой руки.
— Ты сюда тоже приехал на каникулы?
— Нет, я вырос здесь. Точнее, недалеко отсюда.
Шакир посмотрел вокруг:
— Как можно жить здесь, в пустыне?
Его отец улыбнулся:
— Когда мы приедем в лагерь, я покажу тебе.
— А мне покажешь? — спросила Хана, замирая от восторга и не желая ничего упускать. — Пожалуйста.
Марина внимательно наблюдала за выражением лица Бахира.
— Мне бы тоже хотелось знать, — поддержала она девочку. — Мы сгораем от любопытства.
На этот раз Бахиру ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ:
— Конечно.
— Зачем ты так делаешь? — спросила Марина позже, когда они убирали вещи в машину. — Почему ты подробно отвечаешь на вопросы Шакира, но не можешь выдавить из себя и слова, когда тебя спрашивает Хана?
— Я не понимаю, о чем ты.
— О том, как ты ее игнорируешь.
— Я сказал — не надо брать девочку.
— А я сказала — либо мы едем все вместе, либо никто из нас не поедет.
— Ну, ты получила что хотела. Она же здесь?
— Так не обращайся с ней, как будто ее нет.
— А мне не нравится! — Бахир сел за руль и хлопнул дверцей.
В этот момент она ненавидела его всеми фибрами своей души. Не то чтобы ему было все равно. Ему просто не нужно было от нее ничего, кроме ее сына. И она уже почти сожалела о том, что поехала сюда. Приятное впечатление от общения отца и сына испарялось. Своим поведением Бахир вбивал клин между двумя детьми.
