Начинается действие необычным образом — режиссерский помощник в стоп-ситуации вынужден обратиться к молодой женщине за помощью. Они на локтях сидят рядом со сценой, где танцуют невероятно красивые и увлеченные актрисы. Воздух наполнен ритмом музыки и ожиданием — все внимание сосредоточено на этой женщине, которой предстоит изменить ход событий....
— Что так?
— Так не появился он. Упреждали, с первого декабря появится, и вот до сих пор нету. Может, передумали или в другое какое место практиковаться направили. Вот тебе еще пример, — разволновался старик. — Необязательные они какие-то. Пришел, договорился со мной и пропал. Ну, не нужен я, не придет парнишка на практику, так подними задницу-то, дойди до меня и предупреди: мол, извиняйте, накладочка вышла, услуга ваша не потребуется. Мне-то, конечно, никакого беспокойства, не пришел — ну и не надо, но порядок должен быть.
Слова деда Нафани доходили до капитана как сквозь вату. Он вспомнил, как стажер Мещеринов говорил: «Я на Петровку в последний момент попал. Вообще-то я должен был проходить стажировку в Северном округе, отделение „Тимирязевское“».
Кем же должен быть обыкновенный слушатель школы милиции, чтобы о нем так заботились? По меньшей мере, сыном министра внутренних дел. Или… Он-то, дурень, удивлялся, что пигалица от дела отказалась, руки опустила. А вдруг это стажер ее запутал? Вдруг он так же, как и сам Морозов, скрывал от нее информацию, только с другой целью? Зачем? Ответ на этот вопрос был не просто неприятным.
Но еще более страшным казался капитану завтрашний день. Если в нераскрытии убийства Ереминой оказались заинтересованы такие силы, то завтрашнего дня он, Евгений, может уже не увидеть. Он шел напролом, хваля себя за профессиональную хватку, настойчивость, розыскной опыт, за то, что сумел на кривой обойти пигалицу Каменскую.
Не сегодня, так завтра вдруг дед Нафаня скажет, кому надо, что интересовались Сашей Дьяковым, после чего Морозов пробудет на этом свете от силы сутки. Просить старика, чтобы не говорил? Тогда он тем более проинформирует своего покровителя из местной милиции, а может, и не только его.
— Ты чего, старшой? — окликнул его старик. — О чем задумался?
— Да так, — вяло ответил капитан, — о жизни. На пенсию мне пора, устал я.
Выйдя на улицу и вдохнув холодный воздух, Евгений немного взбодрился. Он попытался припомнить все, что знал об Олеге Мещеринове, как тот ходит, как говорит, как работает.
