Начинается действие необычным образом — режиссерский помощник в стоп-ситуации вынужден обратиться к молодой женщине за помощью. Они на локтях сидят рядом со сценой, где танцуют невероятно красивые и увлеченные актрисы. Воздух наполнен ритмом музыки и ожиданием — все внимание сосредоточено на этой женщине, которой предстоит изменить ход событий....
Нет, кажется, не так… Подождите… А, вот! Она решила, что кто-то крадет ее сон и рассказывает его по радио. Так будет точнее.
— Что было дальше?
— Валя тут же позвонил Масленникову, договорился с ним. Помню еще, Масленников сказал, что в ближайшие два дня будет очень занят, поэтому принять Валиного знакомого сможет только в пятницу.
— В пятницу? У вас нет поблизости календаря?
— Вот, пожалуйста.
Вдова Косаря протянула маленький календарик, который вынула из лежавшей на столе записной книжки. В календаре карандашом было обведено пятнадцатое октября, пятница.
— Вы не помните, о какой пятнице шла речь? Пятнадцатого октября или позже, двадцать второго?
— Скорее всего, пятнадцатого. Да, точно, — она заглянула в календарь. — Видите, дата обведена карандашом.
— И что это означает?
— Это Валин календарь, он им постоянно пользовался. Одним цветом обводил дни рождения и памятные даты, другим — визиты, о которых договаривался, и так далее. А простым карандашом он обводил числа, которые лично к нему отношения не имели, но о которых надо было кому-то сказать, как в случае с Карташовым.
Женщина готова была снова расплакаться, но удержалась.
— Это записная книжка вашего мужа?
— Да.
— Можно ее взять на некоторое время? Я обязательно верну.
— Берите, если нужно.
— Еще вопрос, если позволите. Вы постоянно были в курсе дел мужа?
— Разумеется. Мы были очень дружны…
— У него было много друзей?
— Послушайте, не травите мне душу.
— И все же, скажите, пожалуйста, были у него друзья, с которыми он делился всеми своими проблемами?
— Да он со всеми делился. Он был такой открытый, такой общительный!
— Значит, о Карташове и его заболевшей знакомой он рассказывал не только вам?
— Он говорил об этом практически всем, с кем в тот день разговаривал. Даже своей матери.
— Валентин Петрович больше ничего не рассказывал вам о Карташове?
— Нет.
— Вы абсолютно точно помните?
— Вы могли бы убедиться, что у меня хорошая память. Я помню все, что касается Валентина.
