Сирота Мариса, потерявшая красоту из-за пожара, выходит замуж, но её ждёт нежелательное внимание жениха и граф Финерваут. Возникает интрига вокруг права первой ночи и сложных отношений между героями. Неужели любовь сможет преодолеть предрассудки?
– Я всё равно тебя украл. Отвезу в Гарратен. Уберу твои шрамы. Если удастся что-нибудь о тебе разузнать, то отлично. Я любопытный, понимаешь? И я ошибся, не надо было позволять тебе выходить замуж. Ошибки надо исправлять. Потому и задерживаемся. И не спрашивай больше, зачем мне это надо. Я ответил уже.
Она кивнула, бросила вилку. Поняла? Далеко не всё. Он добавил, для убедительности:
– Останешься тут – проживёшь жизнь здесь, у своего лавочника, и с таким лицом. Если этого хочешь, только скажи, – и опять зачерпнул суп.
– Я виновата, что вышла замуж, – сказала она. – Это я испугалась. Одинокой жизни испугалась в чужих местах, и жить в таком обличье, чтобы люди шарахались, и чтобы медяшки платили из жалости. Вот этого на всю жизнь я испугалась. А теперь смотрю – да и ладно, ничего. Может, и лучше сложится, не попробую – не узнаю.
– Умница, – похвалил Ивин и подвинул ближе к себе большой кусок мяса из супа, которое Мариса выложила отдельно. – Верно рассуждаешь. Муж про твою защиту не знает, правильно? Многие ведь не знают?
Мариса только пожала плечами.
– Кто-то знает, кто-то нет.
– И ты совсем не помнишь, откуда она взялась? Ты сюда попала не такой уж маленькой. Могла бы и знать.
– Что было до пожара, ничего не помню, я говорила, – вздохнула она.
– Умелый колдун память вернёт. Ты вспомнишь своих родителей и родственников. Только вообрази! Вот что, послушай. Мы задержимся на несколько дней. Я завтра поеду в город, заодно куплю всё, что нужно. И Мариса, я не смогу добыть тебе карету или даже просто повозку. Будем ехать без дороги. Боишься?
Она отрицательно мотнула головой.
– Я не боюсь ехать. А за вас боюсь. Зачем вам в город? Разве не опасно?
– Я осторожен. Ничего опасного.
– А как вы собираетесь исправить ошибку? Ту, что я вышла замуж?
– Мариса, милая, деньги могут если не всё, то многое!
– Милорд, но у вас ведь их нет! – вырвалось у неё, – Так говорят, простите, – она тут же взглянула виновато.
И чего это она… Ей рыжий вон сколько отсыпал!
– И кто тебя осведомил о моей бедности? – на этот раз он принял её неосторожную дерзость спокойно.
– Сестра… она в трактире прислуживала, где вы останавливались, там слуги говорили.
– Что сказать, слуги такие, – он усмехнулся. – Денег у меня меньше, чем хотелось бы. Но немного есть. И не думай про мой кошелек, это не твоя печаль.
– Простите, милорд, – она и сама корила себя за неосторожные слова, ведь знала, что он на это обижается.