Ваша деятельность на посту министра внутренних дел деструктурирует общество, в России снова поднял голову криминал, расцвёл терроризм, а главное, снова образуется клан ни за что не отвечающих руководителей, и вы всем этим процессом управляете. Пора положить этому конец.
— Вы не сможете нам помешать.
— Вашей Ассоциации пока не можем, хотя уже есть кое–какие наработки, но конкретно вас уберём.
— Вашей записи гроб цена.
— У нас говорят — грош. Вас, похоже, плохо готовили лингвисты.
— Никто вам не поверит. Мы недаром столько лет потратили на создание системы обмана, включающей развитие фантастической литературы. Даже прямые факты о пришельцах воспринимаются у вас как мифологемы.
— У нас задача попроще — ликвидировать вас как класс, а не нейтрализовать созданные вами системы лжи. Это придёт само собой. Наша пропаганда потихоньку начинает влиять на общество, хотите вы этого или нет, и в конечном счёте вы проиграете. Ну, а вы лично уже проиграли, господин Казак. Кажется, под этим псевдо вас знают другие Поводыри?
— Я уйду, — внезапно успокоился Есенберлин. — Но если вы надеетесь нейтрализовать нашу систему с помощью экзора Волкова, то напрасно. Он ликвидирован.
— Неправда, господин Казак. Эту проблему не решили ни ваши предшественники, ни киллеры, не решите и вы. Рискну дать вам совет: убирайтесь из России! Бегите с Земли пока не поздно! Сегодня мы не в состоянии уничтожить вас физически, завтра вы увидите свой Армагеддон.
Есенберлин растянул узкие губы в неприятной улыбке, покачал головой.
— Я могу уничтожить вас в любой момент.
— Можете, — согласился Войнович, — хотя и мы не беспомощны.
— Унц — не пистолет. — Министр пренебрежительно ткнул пальцем в оружие Багряна.
— Но и применение унца не гарантирует стопроцентной победы, скорее, наоборот, будет означать проигрыш. К тому же запись будет в скором времени передана вашему непосредственному боссу лорду Глюкку, что вряд ли его обрадует. Итак, господин министр, что вы предпочитаете? Уйти мирно или с треском хлопнув дверью?
Есенберлин с сомнением посмотрел на Багряна, на собеседника, обвёл глазами комнату, к чему–то прислушиваясь. И исчез!
Оставшиеся в комнате Войнович и Багрян обменялись красноречивыми взглядами.
— Дьявольщина! — проворчал Багрян. — Какое–то время я думал, что он инициирует унц. Струсил?
Войнович помял лицо пальцами.
— Едва ли, просто оценил последствия. Хотя мог бы и в фарш нас превратить.
