В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
Я смотрел внимательно. — Тицианов тоже остановился, понимая важность предполагаемой информации. — Обратно могли и пропустить. Обратно я редко биноклем пользовался. Но туда — должен был увидеть. Значит…
— Нет… — Скворечня головой помотал, сам отвергая собственные сомнения. — Сегодня днем собаку убить не могли. Она не меньше четырех дней лежит. Может быть, даже больше, если раньше были ночные заморозки.
— Значит, я просто не увидел. Или бинокль до того края не довел, — согласился старший лейтенант, понимая, что такой опытный следопыт и потомственный охотник, как младший сержант Скворечня, в подобных делах не ошибается…
* * *Без всяких приключений мы дошли до места, где рота ждала возвращения разведки.
Мы тоже сделали здесь небольшой привал и быстро поужинали. На голодный желудок по камням прыгается не лучше, чем на полный. И потому сильно желудок мы не набивали. Да и сухой паек этому не способствует. Упаковку, как и полагается, как до нас делала рота, закопали под камень.
— Двинулись дальше, — сразу прозвучала команда. — Не расслабляться."
"В этом старший лейтенант прав. Если после обеда или ужина расслабишься, да еще и приляжешь где-нибудь, ноги вытянешь, потом так вставать не хочется. А уж двигаться, тем более быстро прыгать, вообще будет трудно. Расслабляться в боевой обстановке можно только тогда, когда дело сделано и в казарму вернулся.
Мы свернули к перевалу, где существовал переход из одного ущелья в другое. Перевал невысокий, хотя и с крутыми подъемом и спуском, а переходить через него не трудно, только ветер там, на самой высоте, всегда почему-то ледяной.
