В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
Но оружие отсутствовало, и он, не надеясь на силу своих кулаков, только резко метнулся к выходу и бросил с порога, обернувшись, через плечо:
— Раздавлю… Своими ногами в грязь втопчу… И тебя, старлей, и сосунков твоих…
— Точно, мозги у него не работают, — не эмиру, а мне сказал Варламов. Это он, кстати, когда-то дал мне совет насчет зубной пасты и пищевой соды. — Где этот дебил сейчас грязь найдет. Подморозило. Ни одной лужицы третий день не видно.
— Дуй, эмир, дуй отсюда. Мне надоело твое словоблудие. Я не люблю материться, но придется, если не уйдешь сейчас же.
Я видел отчетливо, что Рифатов созрел до нужной температуры кипения. И перебарщивать не следовало, чтобы он не начал привыкать и остывать…
Глава восьмая. Рядовой Константин Варламов
Когда волкодавы злятся
Эмир не ушел, а ускакал и, судя по звукам и мату, выскочив из башни, умудрился упасть, хотя место там было каменистое и не скользкое. А он даже свой портяночный флаг забыл захватить. Старший лейтенант взял флаг в руки, рассмотрел, хмыкнул:
— Точно… Похоже, портянка.
— Они такие портянки раненому, когда перевязку делали, привязывали пониже спины, — подсказал я. — Я в бинокль наблюдал. Бинтами приматывали.
Тицианов потрогал ткань двумя пальцами:
— Да, должна кровь впитывать. Ладно. Все… По местам. Эмир у меня пол-литра комбатовского коньяка откушал. Сейчас, воодушевленный, в атаку своих орлов поведет. Может, надеется, что у меня еще фляжка есть. Скворечня, что там на улице было?
— Пленник. Привести его? А то замерзнет. Иностранец какой-то.
— Приведи. Научим разговаривать. Куда он двигался?
— Под угол башни. Хотел взрывное устройство заложить.
— Серьезное устройство?
— С полтора кило тротила. Башню точно снесло бы вместе с нами. Углы здесь, я заметил, кривоватые. Как еще стоят…
— Теперь понятно, откуда у эмира такая уверенность. Сопротивлялся немец?
— Не успел. Он полз, как запыхавшаяся гусеница. Только встать хотел, на четвереньках оказался, тут и я из-за угла выскочил, и сразу под основание челюсти башмаком.
— Где ацетон взял?
— У него в рюкзаке и нашел. Целый флакончик. Я просто ему на нос полил, как живой водой. Сработало лучше нашатыря.
— Ацетон… Значит, это он у Рифатова взрывные устройства изготавливает. Хорошая добыча. Впрочем, может, просто наркоту на всю банду варит. Разберемся. Дальше…"
"— Я с ним поговорить попытался, он не захотел.
