Подавив неуместное раздражение из-за того, что он посмел войти в лавку с другой женщиной, Уитни спросила:
– А мы встречались снова? Я имею в виду до маскарада?
– Той весной я иногда видел вас, обычно на прогулке в парке. А потом год спустя, на балу у Дюпре.
– Вы были один?
Вопрос сорвался сам собой, и Уитни в ярости стиснула кулаки.
– Вовсе нет. Впрочем, как и вы. Собственно говоря, вы были окружены поклонниками – жалкими сопляками, насколько я припоминаю."
"Уитни наградила Клейтона негодующим взглядом, но тот лишь весело хмыкнул.
– Совершенно нет причин так злиться на меня, миледи. Вы тоже так считали. Позже, тем же вечером, я сам слышал, как вы заявили одному из них, едва не упавшему в обморок от счастья обонять аромат ваших перчаток, что, если запах мыла так действует на него, он либо душевнобольной, либо просто давно не мылся.
– Я не способна на подобную грубость, – запротестовала Уитни, неловко поеживаясь при обращении «миледи», словно она уже была его женой и герцогиней. – Этот молодой человек казался всего лишь глупым и не заслужил такого отпора, и…
Но тут же забыв, что собиралась сказать, Уитни уставилась в пространство, пытаясь вспомнить молодого неудачника:
– У него, кажется, была мелкая, семенящая походка?
– Поскольку меня гораздо больше интересовало ваше лицо, чем его ноги, не могу сказать, – сухо ответил Клейтон. – А в чем дело?
– Теперь вспомнила, почему сказала это, – выдохнула девушка. – Потому что, наблюдая эти мельтешащие шажки, думала о том, как он мне неприятен. А потом обернулась и увидела высокого темноволосого мужчину, стоявшего в дверях и улыбавшегося, будто вся сцена ужасно его забавляла. Это были вы! – охнула она. – Вы шпионили за мной!
– Не шпионил, – поправил Клейтон – Просто готовился предложить помощь несчастному одурманенному любовью бедняге на случай, если вы насмерть пораните его своим острым язычком.
– Не стоило беспокоиться! Он более чем заслуживал всего сказанного! Забыла его имя, но отлично помню, как он пытался поцеловать меня, а его руки обладали тошнотворной способностью шарить по моему телу.
– Жаль, – ледяным тоном заметил Клейтон, – что вы не припомните его имени.
Из-под опущенных ресниц Уитни осторожно взглянула в зловеще потемневшее лицо и удовлетворенно отметила, что на этот раз ревнует он, а не она. Только сейчас до нее дошло, что, если она разыграет роль тщеславной кокетки и даже немного легкомысленной девицы, он может засомневаться, стоит ли вообще жениться на ней.
– Думаю, лучше сразу признаться, что он был не единственным мужчиной, кто пытался завоевать мою… симпатию и слишком усердствовал при этом. В Париже у меня были десятки поклонников, и все с серьезными намерениями. Даже перечислить затрудняюсь.