Он поставил бокал и направился к предназначенному для него месту за банкетным столом.
Увлеченная ролью свахи, Элизабет ухитрилась посадить Клейтона напротив стола, где сидели гости со стороны невесты, лицом к Уитни. Он почти ничего не ел и не чувствовал вкуса блюд, слишком поглощенный прекрасной молодой женщиной, владевшей его сердцем, но та либо боялась, либо не желала встречаться с ним взглядом. Она оживленно болтала с шаферами, сидевшими от нее по обе стороны, кружа голову молодым людям, и ревность забурлила в крови Клейтона."
"В довершение к нарастающему раздражению Клейтон сидел между двумя матронами, которые, обнаружив, что соседствуют с герцогом, немедленно решили, что из него выйдет превосходный муж для их засидевшихся в девицах дочерей.
– Моя Мэри играет на фортепьяно, как ангел, – объявила одна. – Вы должны обязательно посетить один из наших музыкальных утренников, ваша светлость.
– Моя Шарлотта поет, как птичка! – немедленно вмешалась другая.
– У меня нет слуха, – надменно процедил Клейтон, не сводя глаз с Уитни.
Кажется, прошла вечность, прежде чем гости перешли в бальную залу. Питер вместе с Элизабет открыли бал; молодые люди кружились в вальсе, двигаясь в совершенной гармонии, полностью поглощенные друг другом. К ним присоединились гости со стороны невесты и наконец остальные приглашенные. Когда требуемый этикетом обязательный первый танец закончился, Клейтон ожидал, что Уитни подойдет к нему. Но вместо этого она приняла приглашение другого шафера, а потом третьего, при этом улыбаясь и глядя им в глаза так нежно, что Клейтону больше всего на свете захотелось свернуть ей шею.
Уитни танцевала четвертый танец с Полом Севарином, и тут Клейтон понял: Уитни ждет, чтобы он подошел к ней. Господи, как же он глуп! Она сделала первый шаг к примирению в церкви и, естественно, ожидала, что он сделает следующий.
Как только смолкли последние аккорды, Клейтон направился к Уитни.
– Рад снова видеть вас, Севарин, – вежливо солгал он и решительно взял Уитни под руку.
– Кажется, следующий танец был обещан мне, – добавил он, сжимая ее длинные пальцы и увлекая в центр зала.
Хотя девушка ничего не возразила, Клейтон, однако, был немного удивлен вежливой, но равнодушной улыбкой, с которой она положила ему на плечо руку, как только раздались первые такты вальса.
Она казалась еще стройнее, чем раньше, и Клейтон властно привлек ее к себе, словно стараясь защитить. Это из-за него она так похудела!
– Вам весело? – спросил он новым, незнакомым голосом, в котором слышались нежность и сознание собственной вины.
Уитни жизнерадостно кивнула, не доверяя своему голосу и боясь, что расплачется, если попытается ответить.