Я буду в саду. В беседке. У меня дела.
— А если меня не послушают?
— Скажешь, пусть проваливают ко всем чертям, хоть к парфенейской границе. И укропчиком себе голову присыплют, чтоб Маркатарру вкусней кушать было.
— Так, а ты кто? — спросила я у второй, с толстыми желтыми косицами.
— Ррута, дочь тавернщика, а это Маррана, дочь бакалейщика.
— Вот и чудно. Значит, в продуктах разбираетесь, — сказала я. — Будете главными по приготовлению обеда и ужина. И не забудьте: на воинов, что вас защищают, тоже наготовить.
— Леди Анна, мы никогда не командовали… — пробормотала владелица желтых косиц. — Я только папеньке помогала. И все.
— Накормить собой Маркатарра хочешь? — сурово спросила я.
Обе девицы замотали головами.
— Значит, дальше мне говорить не нужно. Время пошло. И еще Киррену сюда зовите, — распорядилась я, поражаясь собственному нахальству.
«Наверняка после этого все девицы Эррадеи меня возненавидят. Ну и ладно, может, хоть кого-то спасу», — подумала я и, найдя на кухне свою сумку, повесила ее на плечо. Подхватила ведро, скатерть с нашего пикника, какую-то тряпку и направилась к кучке воинов у главных ворот.
Где же, где же этот чертов Сенвин?!
Воины постарше меня встретили с той же любезностью, что и парни на террасе.
— Как ты, дева, говоришь с мужчинами? Женщина должна сидеть в замке, а не раздавать приказы. Мы тут защитники!
Опять шовинизм! Хоть транспарант перед собой носи. Пришлось на свой страх и риск повторить показательный номер с «Я — избранница Ока, а вы холопы». Снова сработало. Похоже, с другими представителями сильного пола я только с этого и буду начинать разговор.
— Слушайте все, информация особой секретности. Никто другой не должен знать. Милорда нужно перенести в беседку. Он ранен. Сенвина туда же привести. Я уже послала за ним. Через час гонца послать к Пуррипую в Госпен за тканями.
— Платья шить? — округлил глаза дядька с проседью в волосах. — Разве время?
— Шторы защитные. Еще нужен плотник толковый и оружейник, — и, предупреждая возражения, я рявкнула: — Это приказ милорда до того, как он потерял сознание! Все, дюжина человек — за мной. Один — ты! Наберешь воды в источнике. И тоже в беседку.
И они послушались! Боже, они послушались меня! Я не верила себе, но удивляться было некогда. Мы припустили со всех ног к раненому дракону. С кряхтением и потугами перенесли его в гигантскую, как все тут, беседку, уложили на причудливую тахту из мягких трав, больше похожую на корабль, прикрыв ее бархатной скатертью.
