— Да, как мы её делить будем, мама?
— А зачем её делить?
— Ну как же? — Игорь рассуждал вполне с серьёзным выражением лица. — Нас же двое, поэтому каждому нужна сестра. У меня сестра и у Кости сестра.
— Игорь?! — Я смотрел на сына. — Она и так будет, и тебе сестрой, и Косте сестрой. Никого делить не надо!
Кристина засмеялась.
— А вы с ней вместе играйте или по очереди.
Игорь посмотрел на брата.
— Я первый с ней играть буду.
— Это почему? — Костик моментально насупился.
— Ай-яй-яй, мальчики! — Покачала Кристина головой. — Вот сейчас Сонечка смотрит на вас и говорит, что, если вы так будете себя вести, она ни с кем из вас играть не будет вообще.
— Как это говорит? — Удивлённо смотрел Игорь на мать.
— Она ещё маленькая! — Засмеялся Костя. — Она не умеет разговаривать. Она вообще у тебя ещё в животе!
— Умеет, Костя. Просто вы её ещё не слышите. А я слышу. Ты верно сказал, что она у меня ещё в животе. Поэтому слышать её могу пока только я.
— А что Соня ещё говорит? — Спросил Игорь.
— Говорит, что у неё хорошие братья и она вас очень любит, но вот только вы часто спорите и даже дерётесь. Вы что и с ней драться будете?
Оба пацана замотали головами.
— Не, мам, мы с ней драться не будем. — Это Костя. — Она же девчонка, да ещё и маленькая!
— Правильно! Она девочка и младше вас. — Поддержал брата Игорь.
— Ладно, мам, обещаем, мы с ней драться не будем. А играть будем вместе.
На седьмом месяце Кристина стала отекать. Начали сбои в работе почек. Её клали на сохранение. Но долго находиться в клинике Кристина отказывалась.
— Дочь родиться в срок. Не надо меня пичкать лекарствами. — Говорила она и возвращалась домой.
Незадолго до того, как Кристину увезли рожать, мы сидели с ней у себя в спальне. Она прижалась ко мне, поглаживая свой живот.
— Уже скоро, Стёпа. — Сказала она, глядя мне в глаза и улыбаясь. Почувствовал, как у меня задрожали руки. Встал перед сидящей на краешке кровати Кристиной на колени, обхватил её ноги. Закрыл глаза и увидел песочные часы на фоне огромного часового механизма. Шестерня под действием пружины провернулась, часовая стрелка уже стояла на числе «двенадцать», минутная передвинулась вверх, застыв в паре делений от часовой. Маятник качнулся, отсчитывая мгновения. Песчинки проваливались вниз и падая в нижнюю колбу, приближали неизбежное…
Я целовал её колени, её руки. Я понял в этот момент, что всё в моей жене было гармоничным.
