– Живой Василий, – отозвался Муромцев вместо Рябова. – И – готов к дальнейшим подвигам.
Какое-то время Дубко молча смотрел на лежащего Муромцева, затем спросил:
– В правый бок его, – теперь уже вместо Муромцева ответил Рябов.
– Навылет? – спросил Дубко.
– Если бы! – вздохнул Рябов. – Застряли где-то, заразы. Если судить по картине, то в количестве двух штук.
– Понятно, – сказал Дубко. – Укол сделал?
– Даже – два, – сказал Рябов. – Один – еще там, на базе, другой – совсем недавно.
– Подействовало? – Этот вопрос относился уже к Муромцеву.
– Еще как, – усмехнулся Муромцев. – Могу даже станцевать…
– Еще натанцуешься, – улыбнулся Дубко. – Ну и что там на базе?
– Красивые фейерверки, – сказал Рябов. – И, само собою, радостные пляски вокруг них. Приглашали и нас попраздновать. Но мы – люди скромные, отказались.
– Значит, связи у них нет, – констатировал Дубко.
– Причем надолго, – дополнил Муромцев. – Мы вывели из строя и электрическую подстанцию, и центральный узел связи. Взорвали…
– А как же передовая американская аппаратура? – удивился Дубко.
– К черту такую аппаратуру! – махнул рукой Рябов. – Не подействовала! Я же говорю – старые способы куда лучше! Надежнее. Вот – наш Василий подтвердит.
– Подтверждаю, – через силу улыбнулся Муромцев.
– Ладно, – подвел итоги Дубко. – Я на три секунды отлучусь. И вернусь сюда в трех экземплярах, вместе с Юрием и Андреем. Будем думать, как жить дальше…
Громкая ночная диверсия на американской базе «Голубые цветы» во всех смыслах сыграла свою роль. Да иначе и быть не могло. Лишить базу электричества и связи, причем – на долгое время, это, как ни крути, был не просто акт диверсии сам по себе, а настоящий политический акт, политическая диверсия! Причем совершенная в самый неподходящий для американской стороны момент!
В самом деле. К Берлинской стене уже были выдвинуты переоборудованные под бульдозеры танки в сопровождении танков обычных, а также другой военной техники и, конечно, солдат. С обратной стороны к стене подошли советские танки вместе с воинскими подразделениями Восточной Германии. Никто не знал, что предпримет та или иная сторона в следующую минуту. Опаснейшая и непредсказуемая ситуация!
И что самое для американской стороны печальное – то, что на данный момент времени она находилась в заведомо невыгодном положении по сравнению с противоположной стороной.
