Заметила удивительную атмосферу в этом месте — улыбки пересмешников наполняют воздух жизнеутверждающей энергีей. Каждый вздох здесь полон тепла и счастья, словно мир налаживается после маленькой трагедии. Встреча с пересмешником может изменить взгляд на жизнь — ты начинаешь видеть красоту в самых незначительных вещах....
Теперь Бабкин сидел, погрузившись в кресло возле окна, и молча изучал посетительницу, предоставив ведение переговоров Илюшину.
Чуть выше среднего роста, прекрасного сложения, с русыми волосами, собранными в гладкую прическу, и широко расставленными глазами, она была бы красавицей, если бы не некая странность в ее правильном лице, которую Сергей никак не мог уловить. Глаза внимательные, серые, опушенные густыми ресницами. От нее оставалось противоречивое впечатление открытости и неуловимости одновременно, как от бабочки, которую можно рассмотреть, пока она сидит на цветке, но невозможно схватить.
— В основном, но не всегда, — мягко возразила клиентка, обращаясь к Макару. — Когда несколько лет назад вы работали по делу Элины Гольц, то знали, что девушка мертва. Это не помешало вам согласиться на расследование обстоятельств ее смерти[1].
Бабкин вскинул брови. Илюшин ничем не выразил своего удивления, но Виктория Венесборг сразу заработала несколько очков. То, что она навела о них справки, прежде чем приехать, говорило в ее пользу.
— Случай с Элиной отличался от вашего.
— Да, мое дело будет проще.
— Хорошо, — сдался Макар. — Я слушаю вас.
— С чего начать? — деловито осведомилась она.
— Начните с того, кого вы хотите найти и с какой целью.
— Последнее обязательно? — Она нахмурилась.
— Да. Мы не работаем вслепую. Если вы скажете неправду и на каком-то этапе это всплывет, мы немедленно прекращаем работу без возвращения аванса. Такое условие есть в договоре.
— Понятие всплывшей «неправды» можно трактовать очень широко!
— Боюсь, тут вам придется нам довериться. Мы не собираемся вас обманывать — это всего лишь страховка от того, чтобы нас использовали «втемную».
Виктория подумала немного, откровенно рассматривая Илюшина, и кивнула.
— У моего бывшего мужа был друг, долгое время сидевший в тюрьме за убийство, — начала она и покосилась на Бабкина, успевшего достать блокнот и сделать несколько пометок. — Сеня Головлев. Я была знакома с ним недолго, но он успел мне понравиться и я ему, кажется, тоже.
Она замолчала.
— Что-то еще? — вежливо поинтересовался Макар, понимая, что с такими вводными работать по делу безнадежно.
— Я знаю, кто его убил. Это сделал мой муж.
— Вы были свидетельницей преступления?
— Нет, но я знаю, о чем говорю. Поверьте мне.
