Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Несмотря на малочисленность отряда, он в состоянии выдержать долгий позиционный бой, рельеф местности позволяет держать оборону даже нескольким бойцам. И только удар с воздуха позволит решить две задачи – и освободить заложников, и деморализовать, лишить управляемости отряд моджахедов. Появление противника в тылу станет для них полной неожиданностью и вызовет если не панику, то растерянность."
"– И этой растерянностью воспользуются отряды наземного удара, – подхватил Тимохин. – Как только мы освободим экипаж «Ил-76», отработаем усадьбу, группы охвата кишлака – по моей, что особо подчеркиваю, команде – начнут полноценный штурм с целью прорыва линии обороны духов с последующим их тотальным уничтожением.
Крымов кивнул, спросил:
– Какие у кого будут вопросы?
Офицеры задали несколько уточняющих вопросов, после чего совещание-инструктаж было объявлено закрытым.
– Ты уверен, Антон, что сможешь опустить «вертушку» между скал прямо на усадьбу Башара? Ведь раскачка машины может привести к тому, что ты заденешь лопастями несущего винта скалу, и тогда…
Родионов покачал головой:
– Крым! Я когда-нибудь учил тебя, как проводить наземные боевые операции? Нет, потому как ни хрена в этом не разбираюсь.
– Извини, Антон, не хотел тебя обидеть!
– Извиняю, только больше глупых вопросов не задавай, лады? Если я не буду уверен в том, что смогу решить поставленную задачу, не сомневайся, тут же доложу тебе об этом. Я не хочу подохнуть раньше времени, как и ты, и как все наши парни.
