Изменив планы на легкое развлечение, молодые парни нашли друг у дружки и решились на более серьезное задание. Но их смелость не спасла от ожидаемых последствий: теперь они вынуждены скрываться под прикрытием ночи, боясь встречи с теми, кого ненавидят за свои решения и жертвы....
Следовательно, полный обзор…
– Сколько всего выходов? – спросил старший прапорщик.
– Или входов… – заметил младший сержант.
– Восемь. Но его могут интересовать только два, которые мы сразу обнаружили.
– Почему? – не понял снайпер.
– Когда вперёд идут, смотрят во все глаза… – за командира объяснил Мишка Игумнов. – Когда возвращаются, смотрят вполглаза… Психология…
– Но могут там и не выйти… – предположил Соловейко.
– Могут. Значит, не повезло, и с этим можно мириться… А в других местах мину обнаружат почти наверняка, и ставить её бесполезно, – подвёл итог Матроскин.
Старшему прапорщику осталось только плечами пожать и позицию выбрать с наибольшим углом обзора. Впрочем, здесь обзор был практически круговой, если не считать нескольких мест, где Берсанака с Доком могли подобраться к нижнему выходу из-за соседних холмов. Но и тогда дистанция была бы в разных вариантах от тридцати до пятидесяти метров. Этого снайперу вполне хватит, чтобы поймать цель и перестрелять несколько человек.
"Матроскин, как и полагается командиру, выбрал для себя самый сложный сектор наблюдения, где было несколько каменных языков, спускающихся с холмов и способных служить укрытием желающему подобраться к вершине холма с тыла, и ещё несколько участков, густо поросших молодым ельником, показал свой участок подчинённым, потом двумя рублеными движениями обозначил сектор наблюдения для младшего сержанта Игумнова.
И началось то обычно долгое и нудное, утомительное мероприятие, которое обычно называется одним словом – засада. Бывает, конечно, что засада легко переносится и не слишком утомляет, но это случается тогда, когда знаешь, кого ждёшь, откуда ждёшь, и имеешь полную уверенность, что он придёт.
* * *– Транзит, я – Черемша, Транзит, я – Черемша…
– Слушаю тебя, я – Транзит, – наконец-то отозвался старший лейтенант Викторов.
