Автор
Холодным январским днем 1866 года Скарлетт наполняет свой кабинет легкой неловкостью — она снова объясняет тете Питти, почему их семья не может приехать в Атланту. Письмо идет быстро, как бегство диких птиц от мороза, и уже почти завершено, когда Скарлетт понимает, что жалобный всхлип тети Питти неизбежен....
В жизни не поверю, что вы вообще думали обо мне, когда вокруг было столько прелестных француженок и англичанок. Но ведь я приехала сюда не затем, чтобы слушать всякие ваши глупости обо мне. Я приехала.., я приехала.., потому…
— Почему же?
— Ах, Ретт, я так волнуюсь! Я так боюсь за вас! Когда же они вас выпустят из этого ужасного места?"
"Он быстро накрыл ее руку своей ладонью и крепко прижал к своему плечу.
— Ваше волнение делает вам честь, а когда меня выпустят отсюда — неизвестно. По всей вероятности, когда до предела натянут веревку.
— Веревку?
— Да, я думаю, что выйду отсюда с веревкой на шее.
— Но не повесят же они вас?
— Повесят, если сумеют набрать побольше улик.
— Oх, Ретт! — воскликнула она, прижав руку к сердцу.
— Вам будет жаль меня? Если вы меня как следует пожалеете, я упомяну вас в своем завещании.
Темные глаза откровенно смеялись над ней; он сжал ей руку. В своем завещании! Она поспешно опустила глаза, боясь, как бы они не выдали ее, но, очевидно, сделала это недостаточно быстро, ибо в его взгляде вспыхнуло любопытство.
— По мнению янки, я должен оставить недурное завещание. Похоже, что мое финансовое положение вызывает сейчас немалый интерес. Каждый день меня требуют к себе все новые и новые люди и задают идиотские вопросы. Ходят слухи, что я завладел мифическим золотом Конфедерации.
— Ну, а на самом деле?
— Что за наводящие вопросы! Вы знаете не хуже меня, что Конфедерация печатала деньги, а не отливала их.
— А откуда у вас столько денег? Вы их нажили на спекуляциях? Тетя Питтипэт говорила…
— А вы меня, похоже, допрашиваете!
Черт бы его побрал! Конечно же, эти деньги — у него.
— Ретт, я так расстроена тем, что вы под арестом. Неужели у вас нет ни малейшего шанса отсюда выбраться?
— «Nihil desрerаndum»[2] — мой девиз.
— Что это значит?
— Это значит «может быть», прелестная моя незнайка. Она похлопала своими длинными ресницами, посмотрела на него и опустила глаза.
— Но вы же такой ловкий — вы не допустите, чтобы вас повесили! Я уверена, вы что-нибудь придумаете, чтобы обойти их и выбраться отсюда! А когда вы выйдете…
— Когда я выйду?.. — тихо переспросил он, пригибаясь к ней.
— Тогда я… — И она изобразила на лице смятение и даже покраснела. Покраснеть было нетрудно, потому что у нее перехватывало дыхание и сердце колотилось как бешеное. — Ретт, я так жалею о том, что я.., что я наговорила вам тогда, в ту ночь, ну, вы помните..
