Автор
В дверях холодильника, где ломится кипяток в чайнике, и неуклюжею полушуткой летит невеста-дракон. Колени молчат первыми — жёсткий ворс на паркетах разрывается колготками, а нежная кожа обжигается кипятком. Эта чудесно описываемая сцена дает начало роману, где невеста-дракон неуклюже выходит из своего зимнего поместья, став новой хозяйкой безвыходной ситуации, которая ведет её в новые экшновые приключения....
Что-то здесь определённо нечисто, но я решаю придержать язык.
В экипаже мы едем в полном молчании. Я старательно отвожу взгляд от его напряжённого профиля, вместо этого разглядывая мелькающие за окном улицы. Город живёт своей жизнью - торговцы нахваливают товары, работники выбивают ковры, а запах свежей выпечки из пекарен заставляет мой желудок предательски заурчать.
Эридан никак не реагирует на этот звук, но я готова поклясться, что заметила лёгкую усмешку, промелькнувшую на его губах.
Проклятье, как же неловко!
Экипаж останавливается перед тем самым храмом на городской площади.
Тёплая, горячая и надёжная. От недоброго предчувствия у меня слегка перехватывает дыхание.
- За мной, - бросает Эридан не оборачиваясь.
Не успеваю я опомниться, как он уже скрывается за тяжёлыми дубовыми дверями вместе с появившимся словно из ниоткуда священнослужителем в тёмно-синей рясе.
Оставшись одна, я любуюсь внутренним убранством храма.
Когда они, наконец, возвращаются, Эридан выглядит ещё более напряжённым, если такое возможно.
- Подойди к алтарю, - его голос звучит хрипло, будто ему трудно говорить.
Я медленно двигаюсь к противоположной стене, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Что-то здесь не так, очень не так.
Может, плюнуть и убежать?
Сказать, что у меня развилась храмофобия?
- Встань справа от меня.
Мысли стремятся к выходу, а тело несёт меня по правую руку от лорда. Как будто я потеряла управление своими мышцами!
Да что такое?
Священник начинает говорить на странном, древнем языке. Слова эхом отражаются от стен, заставляя меня вздрагивать. Эридан отвечает коротким ""Аира"", а затем поворачивается ко мне:
- Повтори.
Я молчу, сжимая похолодевшие пальцы. Фиолетовые глаза гада темнеют, едва когда он наклоняется ко мне.
- Повтори, или уже не вернёшься в поместье.
От его близости кружится голова, а сердце предательски замирает. Я замечаю, как его пальцы едва заметно подрагивают, когда он отстраняется.
Знает, на что давить, мерзавец.
- А-аира, - выдавливаю я непослушными губами.
Священник берёт наши руки и опускает их в серебряную чашу с прозрачной жидкостью. Яркая вспышка света заставляет меня зажмуриться.
