Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
Так что он просто отвесил парню подзатыльник и отправил спать, да и сам улегся, с четверга предстояло снова дергать нэпманов насчет ремонта полов и слишком ярких вывесок.
Наутро начальник коммунхозотдела огорошил Травина новостью.
— Один теперь по лавкам ходить будешь, — сказал Кац. Он был мрачен, и глаз у него нервно дергался.
— Что случилось? Афанасий где?
— Заболел. Когда выздоровеет, не знаю.
— Ты, Лев Аверьяныч, не крути, — Сергей прикрыл дверь в кабинет. — Говори как есть, что случилось?
Кац уселся за стол, обхватил голову руками, потер лоб.
— Сын есть у Афоньки, то есть был. Пашка. Вчера его убили, паразита.
— Понятно.
— Ничего тебе не понятно. Только между нами, Сергей, раз уж ты в органах служил. У Пашки этого по малолетке две ходки было, говорят, и до сих пор воровал. Недавно с кичи откинулся, за кражу ходил, должен был сидеть тихо, но, видать, старые привычки никуда не деваются. Так его вчера прирезали, когда банк грабили. Только об этом молчок, слух пошел уже, но как люди узнают, что денег на зарплату нет, взбунтуются.
— Погоди, товарищ Кац, что, и на нашу тоже?
— На нашу отдельно привозят, все бы тебе шкурные интересы соблюсти.
— Прости. Так что там с Пашкой этим?
— Говорят, он одним из налетчиков был. Если подтвердится, то Афанасию тут, может, и не работать больше, сам понимаешь, наш отдел только формально при исполкоме, а так — при НКВД республиканском.
— Ну то сын, а то отец, — сказал Травин.
— Так-то оно так, только были у Афанасия грешки, с нэпманов брал иногда, помаленьку, а то и не очень.
— Скажи лучше, порвут его рабочие, как узнают.
— И это тоже, — кивнул Кац. — Пусть схоронится, пока не успокоится все. А ты часть его участка бери, остальное я по другим инспекторам разбросаю. Говорил начальству, что четырех инспекторов мало на такой город, нет, наоборот, грозились штаты урезать. Ты уж давай, Сергей, не подведи.
Слухи расползлись по городу, и уже к обеду все, кому надо и не надо, знали, что зарплаты у рабочих не будет. На четверг Травину досталась улица Ревсобрания, от центра города она находилась далеко, и торговых точек там почти не было, в основном мелкие артели. По плану у Сергея была одна из таких артелей, «Баранки и калачи», с собственной пекарней и небольшим магазином, где кроме собственно баранок и калачей продавали всякую бакалею.
