Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
Травин усмехнулся. Эти ходы нэпманов он успел изучить, сначала калач, потом фунт масла, потом купюру в карман. Инспекторские проверки проходили раз в месяц, и для нэпманов это не расходы были, а так, копейки, а вот для самих инспекторов — неплохая прибавка к зарплате. Не совсем законная.
— Так эти товарищи, что с Павлом сидели, как они выглядели?
— Да кто ж вспомнит, время было к полуночи, на них внимания-то никто не обращал, а потом этот налет, и они быстро ушли. Вроде в кожанках, вот как товарищи из ГПУ ходят или комиссары, халдеи их видели точно, у них память на клиентов отменная.
Травин подкинул на ладони сверток.
— Чтобы если сам такое увижу, тут же в органы правопорядка сообщить, товарищ Любомирский. Много налетчики взяли-то с вас?
— Да мелочи, рублей сорок, кажется.
— Треть, а то и половина зарплаты рабочего, — усмехнулся Сергей. — Хорошо, в этот раз замечаний особых нет, через месяц проверю, как вы к зиме отопление готовите.
Любомирский кланялся и божился, что через месяц комар носа не подточит. Насчет этого у Травина были большие сомнения, но он просто попрощался и ушел. По дороге к следующему объекту, небольшой швейной мастерской, он обдумывал услышанное. Любомирский сказал, что те, кто подраздел нэпманов в ресторане, знали налетчика, а значит, и тех, других, в кожанках, могли знать тоже.
Город за день набрал в грудь воздух в ожидании пролетарского бунта, задержал, а на следующее утро облегченно выдохнул.
А заодно показал Сергею, где протекает крыша в доме.
Через неделю разговоры об ограблении утихли, с деньгами рабочим кое-как решили вопрос, и Афанасий вышел на свой участок. Был он каким-то потухшим, словно из человека стержень вытащили, людей сторонился и на вопросы отвечал односложно. Сергей таких видел в армии — жили они недолго, до первой серьезной заварушки. Сам он мог бывшего напарника разве что морально поддержать, так что в душу не лез.
