Автор
В марте 1927 года в Москве начинается катаклизм: отец девочки Рогожского уезда приказал отправить ее обратно к бабушке, оставив без денег и крыши над головой. Управляющий домом молодой парень Семён управляет семейным особняком, но его новая хозяйка — сирота-подросток — начинает вызывать хаос в этом мире. Атмосфера книги — это непреодолимый гнет и холодный расчет, ощущаемые под бушующей экономической кризисой....
— Не глупи, — строго сказал Емельянов. — Чтобы пальцем никого не трогал, а то дури в тебе полно, после ранения только прибавилось, если что случится — выгоню из органов в момент. И чтобы глаза здесь не мозолил, со следующей недели работаешь в Замоскворецком райотделе у Рудольфа Лациса, там тебя почти никто не знает — новых сотрудников понабрали из пролетарского резерва, он уже с неделю у меня какогонибудь опытного агента требует.
— Как же так, Василич, мы с ребятами сдружились, и вообще, карманников ловить — не мое это.
— Ты мне поговори еще. Куда скажет начальство, туда и пойдешь. Тыльнер на тебя вон тоже жалуется, говорит, руки распускаешь при задержании, две недели назад человека чуть до смерти не забил.
— Так то насильник был, мразь такая, малолеток зажимал. Пристрелить его по-хорошему было надо, я только и ударил-то два раза.
— Ему хватило, до сих пор не узнает никого, кормят с ложечки, доктора говорят — чисто овощ. Так что посидишь в отделении в секретном столе, ума понаберешься.
Травин кивнул.
— А Беленький этот — из семьи торгашей, такие только выгоду чуют, на наше дело им плевать. Да и родственничек за ним иногда присматривает, который самого Ленина охранял.
— Все равно я его придушу.
— Травин, хоть одно замечание, и поганой метлой тебя из органов выгоню. Лично приказ подпишу. Все понял?
— Служу трудовому народу, — Травин выпрямился, щелкнул каблуками.
— А вот эти замашки отставь. Забудь, словно не было никогда. Прорвется что-то такое, и никто тебя не вытащит, свои же по подвалам затаскают. Возвращайся к Осипову, а я с Артузовым разговаривать буду, чую, ночка веселая предстоит.
Глава 2
Июль 1922 года"
"Москва, Первая психиатрическая больница.
— Проснулся, касатик? — медсестра в холщовом белом фартуке положила ладонь на лоб лежащему молодому мужчине. Нет, температуры не было, но градусник все равно поставить придется — таков порядок. — Буянить не будешь сегодня?
Мужчина кивнул головой и сморщился.
— Вот и хорошо, доктор сейчас прибудут, обход только начался.
Больной закрыл глаза.
