Автор
Вечером 10 июля 1913 года агент Иван Изралов из Службы при Secret Police исчез без следа. В Петербурге оживился голод, и полиция переживала кризисы, но эта пропажа вызывала удивление — ведь титулярный советник Левиков всегда доверял агентам. Изралов работал в Втором отделении наружной полиции, отвечая за участки, и его внезапная бесследная удача оставила шокирующий след в городской истории....
Похоже, «Уральское эхо» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Один Скотопригонный двор чего стоит! А еще два вокзала – Варшавский и Балтийский – плюс Митрофаньевское кладбище с его близостью к Горячему полю… Притоны Альбуминной и Старообрядческой улиц, казармы рабочих городской бойни, бесконечные лабазы тряпичников вдоль канала… Темные обираловки вокруг банов[3], в каждой из которых квартирует отдельная хевра мойщиков или скрипушников…[4] Пакгаузы железных дорог, как магнит притягивающие всю окрестную погань…
– А те два убийства тоже он дознавал? – насторожился Филиппов.
– Точно так. Без особого успеха, правда. Я уже собирался усилить Изралова другим надзирателем, да…
На этих словах чиновник ухватил себя за подбородок:
– Неужели?..
– Что вспомнили, Александр Степанович?
– Да он вчера и мне строил загадочное лицо. А потом бросил через плечо: не цените вы меня, но я докажу…
В конце июня за оградой Воскресенского женского монастыря нашли два мужских трупа. Документов при них не было, и на установку личности ушло несколько дней. Полицейские выяснили, что это были отец и сын Зыковы, богатые прасолы из Усть-Каменогорска.
Филиппов тяжело поднялся, почесал объемистый живот и сказал:
– Идемте.
Они вошли в комнату надзирателей и двинулись вдоль столов.
– Вот этот его, – указал на стол у окна Левиков. – Делит вместе с Дмитриевым и Гунтаревым.
– Господа, где ящик Изралова? – спросил статский советник у агентов. Один из них, Гунтарев, открыл створку:
– Здесь, ваше высокородие. А еще навалено сверху.
– Что такое?
Филиппов взял со стола сорок шестой том словаря Брокгауза и Ефрона.
– Иван забрал вчера у журналиста[6].
– Зачем?
– Не сказал, ваше высокородие.
Статский советник раскрыл том на закладке и почернел:
– Вон оно как… Тут еще надпись.
Левиков взял из его рук полоску бумаги и прочел вслух:
– «Сусальников, Матвей, Екатеринбург». Абракадабра или подсказка, Владимир Гаврилович?
– А вот сюда посмотрите, – ткнул тот пальцем в колонку энциклопедического словаря.
– Платов? Тот самый, казачий граф?
– У нас, Александр Степаныч, свой Платов имеется.
