Автор
Вдоль реки Шексны к Волге, где мир Лизы ограничивался небольшой усадьбой дяди Гавриила Леонтьева, в которую она прилипала как ни хватай. Дядя был занят своими делами, не любившим тратить время на пустые прогулки, но Лиза нашла здесь спокойное укрытие. Няня Ольга Петровна, знающая об их особенности, видела в этом одиноких походах смысл и радость....
По потайной комнате поплыл острый запах уксуса.
– Что это? – рефлекторно зажала нос Татьяна и закашлялась.
Дорошин вытащил из кармана тонкие перчатки, которые, Лена знала, всегда возил с собой. Достал один из свертков, развернул. Внутри оказалась тончайшей работы серебряная солонка.
– Фаберже, – крякнул Дорошин, перевернув ее. Татьяна охнула. – А завернута она в сентябрьский номер газеты «Призыв» 1917 года, которая пропитана уксусом для лучшей сохранности серебра. Тот, кто упаковывал эти предметы, знал их цену и надеялся максимально сохранить до лучших времен.
– Раз газета от 1917 года, значит, упаковывал это все еще адвокат Леонтьев, – предположила Лена.
Дорошин снова полез в интернет.
– Да, ты права, – поделился он. – Первый номер газеты был выпущен в июне 1917 года Рыбинским советом рабочих и солдатских депутатов. То есть это произошло после Февральской, но до Октябрьской революции. Вначале она была откровенно меньшевистско-эсеровской, хотя иногда и допускала на своих страницах перепечатки из «Правды».
Они начали вскрывать другие ящики и разворачивать хранящиеся там ценности. Их взору открывались сотни предметов, входящих в дворянские сервизы от известнейших мастеров России и Франции. Перед глазами мелькали клейма Сазикова, Овчинникова, Хлебникова, братьев Грачевых и Фаберже.
Ножи и вилки с фарфоровыми ручками, роспись на которых не повторялась, столовые ножики с перламутровыми рукоятками, золоченые вещицы – все они завернуты в газеты или тряпки, пропитанные уксусом.
Крупные изделия лежали в отдельных ящиках. Так кладоискатели обнаружили еще один пузатый серебряный самовар, с краником, крышечкой, конфоркой. Все его детали были завернуты отдельно и сияли первозданным блеском, ни на йоту не потемнев за годы хранения.
