Автор
Вдоль реки Шексны к Волге, где мир Лизы ограничивался небольшой усадьбой дяди Гавриила Леонтьева, в которую она прилипала как ни хватай. Дядя был занят своими делами, не любившим тратить время на пустые прогулки, но Лиза нашла здесь спокойное укрытие. Няня Ольга Петровна, знающая об их особенности, видела в этом одиноких походах смысл и радость....
То, что они необычные, доказать ему все равно не удастся.
И вот сейчас Вадима Горелова уложили на каталку в машине скорой помощи именно в этих кроссовках. Действительно, самые обычные кроссовки, не защищающие от нападения человека с ножом. Может, Дорошин и прав, что на такие не стоит тратить деньги.
– Лена, я могу тебя оставить ненадолго? Мне нужно поговорить с Бекетовым, и я сразу приду и отведу тебя домой.
– Да, конечно. Со мной все нормально, – ответила она, попытавшись сконцентрироваться на смысле того, что говорит муж.
Муж ошалело посмотрел на нее:
– Точно все нормально?
– Точно, – заверила его Лена."
"В сказанном она была совершенно не уверена. Ничего не кончилось. Они все ошиблись. И Татьяна, и Горелов, и даже никогда не ошибающийся Дорошин. С обнаружением тайной комнаты и спрятанного в ней наследства Токменевых ничего не кончилось. Потому что Эдика убили не из-за этого наследства. А точнее, не из-за места его нахождения.
Нож в живот. Связанная с этим ужасным словосочетанием мысль была неожиданной. Ударить человека ножом в живот можно только стоя перед ним. Лицом к лицу. А это значит, что Вадим видел нападавшего и сможет его опознать, когда придет в себя. Если придет в себя.
В этой точке своих рассуждений Лена почувствовала, как глаза у нее наполнились слезами.
– Лена, он жив, слышишь? – Ноги в кроссовках, принадлежащие ее мужу, топтались рядом, видимо, все-таки опасаясь оставить ее одну даже ненадолго. – Надо надеяться, что все будет хорошо. Никогда не хорони никого раньше времени.
– Не хороню, – мотнула головой Лена. – Завтра отдадут тело Эдика. Его надо будет похоронить, а всем занимался Вадим.
Надо же, как странно. Еще две недели назад она знать не знала о существовании на свете Вадима Горелова, а сейчас говорила «нам», как будто он был близким человеком.
– Лена! – В голосе мужа звучала уже настоящая тревога.
И впрямь, что это она так непозволительно раскисла? Он не может, не должен беспокоиться еще и о ней.
