В столовом серебре я ничего не понимаю. И Эдик, как мне кажется, тоже не понимал.
Со столовым серебром и ничего не понимающим в нем Эдиком было связано что-то важное, но Лена не могла вспомнить, что именно.
– Вадим, а в усадьбе, которую вы купили, то есть в обеих усадьбах, вы не находили ничего подобного? – уточнила она.
Бизнесмен отрицательно покачал головой.
– Токменевку в 1918 году сожгли дотла. Купив ее, я сносил руины и выстраивал дом заново. Нет, в нем ничего не было. Совсем. Что касается комплекса в Рыбинске, то там здание сохранилось в первозданном виде, я его просто отреставрировал, но ничего ценного ни в особняке, ни во флигелях мы не нашли. Только портрет кисти Никанорова в подсобке в куче строительного мусора. И еще второй портрет, неизвестного мне мужчины, изрезанный ножом. Но об этом я уже рассказывал.
– Если Петр Токменев был одержим идеей вернуть свое наследство, украденное разорившимся дядюшкой, то почему не забрал из особняка свой же портрет? – задумчиво задала вопрос Лена.
– Это как раз понятно, – объяснил ей муж. – В его глазах портрет никакой ценностью не обладал. Его написал какой-то молодой, никому не известный художник по заказу ненавистного дяди. Зачем он был ему нужен? Прославился Никаноров гораздо позже. Да и вообще парень мог знать, что художник питает слабость к его сестре.
– Более того, Никаноров, скорее всего, был причастен к тому, что эта самая сестра спрятала их общее наследство, доступ к которому имела благодаря своим шашням с дядюшкой. Думаю, что Петр Токменев ненавидел мужа сестры так же сильно, как и ее саму. Вот и бросил написанную им картину в мусор. Хорошо еще, что не уничтожил."
"Приехал Бекетов. Татьяна провела его в кабинет, где шушукалась троица доморощенных детективов, предложила чаю. Лена вызвалась помочь, потому что заставлять обслуживать себя было совсем уж некрасиво. Пока она накрывала и катила в кабинет чайный столик, Горелов ввел следователя в курс дела.
– Сервизы, – крякнул он. – Столовое серебро. Это вам не иголка в стоге сена. Если все сказанное не плод вашего богатого воображения, то найти все это под паркетом в одной из комнат совсем нетрудно. Обычный металлоискатель справится, если предметы действительно серебряные.
– Если бы это было так просто, охотник за токменевским наследством давно бы это сделал, – не согласился Дорошин. – Вспомните: дом довольно долго стоял пустым. Пока шел ремонт, Киреевы в нем не жили, а строительная бригада вряд ли оставалась тут на ночь. Обшарить все закоулки с металлоискателем можно не один раз, а несколько. Надо спросить у прораба, который вел ремонт, не замечал ли он чего-нибудь странного. Он, к счастью, работает сейчас у Кисловских, да и живет поблизости.
– Спрошу, – согласился Бекетов.