Автор
Ир перевернулся на дурацкий листок? Теперь у нее новое имя и новый дом. Она даже получила титул - Леди Бэйбери, Графиня Бэйбери. Виктория прячется лицом в ладонях, воспринимая это как неправильное извращение. Месяц назад она жила обычной жизнью, но теперь все变了. Ей приходится терпеть пьяные выходки и гневных речей отца, хотя уже привыкла к этому....
Его лицо с печатью ужаса в тот момент, когда он понял, что зачал ребенка, которому не суждено было появиться на свет.
– О, Мара, жаль, что ты не видела Джастина, когда я призналась ему. Его глаза… Даже когда я пыталась объяснить ему, в каком положении оказалась, они были полны неверия. И такие холодные. Если я и стала ему небезразлична, хотя бы чуточку, сегодня я убила это чувство в нем. Убила… и, возможно, вовсе его не заслуживала.
Мара покачала головой:
– Не говори так! Ты заслуживаешь всего, о чем мечтала.
– Я его люблю, – глухо проговорила Виктория.
Ну вот, эти слова в конце концов сказаны вслух.
Сколько ни пыталась она это отрицать, как ни боролась с этим чувством – с того самого вечера, когда увидела Джастина в бальном зале, – ей пришлось это признать. Это даже не казалось ей чем-то шокирующим, наоборот, обычным явлением наподобие дыхания.
Правда, в отличие от дыхания это совершенно бессмысленное занятие, которое ничего, кроме боли, ей не приносит.
Слова замерли у Мары на губах. Она вскочила на ноги.
– Нет! Виктория, нет, только не это! Ты не можешь так говорить. Не путай наслаждение с любовью.
Виктория взглядом одернула подругу. Мара такая молоденькая. Она никогда не испытывала желания, страсти или любви к мужчине, таких ярких и горячих, что, казалось, они способны поглотить весь мир.
– Я ничего не путаю. Мои чувства – печальная реальность. – Виктория покачала головой: ей очень хотелось объяснить Маре. – После того как мы приехали сюда, между нами возникло нечто большее, чем просто наслаждение друг другом. Долгие годы я воображала себе, что за человек мой муж. Но образ оказался неверным. В моем сознании он представлял собой квинтэссенцию распутства. Похотливый любовник. Жестокий: хозяин поместья, который решил избавиться от меня, как от проштрафившейся служанки.
– Он бросил тебя, он ранил тебя! – хмуро подчеркнула Мара.
Виктория кивнула:
– Да. Он это сделал. Но, услышав, как обошелся с ним мой отец, я начала понимать, почему Джастин взбунтовался против нашего брака. Не могу сказать, то на его месте я поступила бы иначе.
– Ты никогда не была так жестока, как он, – возразила Мара.
Виктория прошлась по комнате, припоминая все стычки с Джастином.
