Так что я вынуждена заселять вас в порядке живой очереди! — Я развела руками, мол, простите, ничего иного не придумала."
"Свекровь прошла в дом, словно он принадлежит ей вместе с обстановкой и всеми обитателями, но я лишь посмеивалась тихонько. С ней по-другому никак. Изольда Викторовна даже при общении со внуками держала себя в руках. Если бы я как-то не зашла случайно в детскую, никогда бы не поверила, что она может скинуть туфли, в которых ходила по дому, как актеры в американских фильмах, и сидеть играть с детьми в обычные, не нудные, не развивающие, не логичные, продуманные, рекомендованные психологами детские игры.
И даже изображать паровозика или человека-паука!
Тогда у меня едва не вывалились глаза. Я на цыпочках сбежала в спальню и рассказала Андрею об увиденном. Он только посмеялся и сказал, что быть такого не может. И пошел убедиться лично. И так же на цыпочках и с квадратными глазами сбежал из детской.
— Ну и ну! Со мной она так никогда не играла! — В его голосе слышалась детская обида.
— То-то детки ее любят.
Уж явно не за кружки и секции, куда она их водит.
— Им нравится.
— Я подозреваю, что они ходят есть мороженое и смотреть «отвратительные» мультики в кинотеатре, — скопировала я ее интонации.
— Все может быть, все может быть, — сказал тогда Андрей.
Но наше отношение к вредной и обожающей нравоучения бабушке Вити и Артема изменилось раз и навсегда. Наверное, ничто так не трогает сердце родителя, как найденный подход к их детям.
Но узнать тайну свекрови… Можно сказать, это стало моей навязчивой мыслью.
Но бабушка держала оборону.
Только вот почему-то именно сегодня решила приоткрыть завесу тайны.
— Ну ладно, так уж и быть, расскажу. Но в общих чертах! — предупредила она. — И под подписку о неразглашении.
— Да я хоть сейчас! — тихо, чтобы не разбудить полный дом родни, подтвердила намерения и подскочила, чтобы схватить блокнот для записей. — Что писать?
— Ой, Катька, не ерничай. Так расскажу. Но смотри, чтобы никогда никому.
— Клянусь!
— Так вот, — начала бабуля и внезапно замолчала и прислушалась.
Я тоже прислушалась, но ничего не услышала. Посмотрела на нее вопросительно. Но ответом мне стал тихий скрип двери.
— Доброе утро.
Изольда Викторовна собственной персоной. И при полном параде. С макияжем, прической, в красивом «домашнем» (по ее версии, остальные люди так могут и в оперу, и в театр сходить) костюме.
— Доброе, — поздоровались мы.
И я, признаюсь, подумала, что все, не узнать мне теперь секрета их взаимоотношений.
