Буду надеяться, Кира Алексеевна задумается своей умной обычно головой о необходимости чуть более вежливо общаться с подчиненными. Никогда не знаешь, как жизнь обернется. Портить отношения направо и налево — не самый лучший вариант.
Попадись она более пронырливому сотруднику — и быть беде.
К обеду начальница определилась со своим отношением к произошедшему и вызвала меня уже куда более спокойным голосом.
— Присаживайся.
О, это что — то новое.
Поблагодарила коротко, заняла предложенное место, приготовилась внимать.
— Катя, разговор серьезный и личный. Ты понимаешь, что к чему, потому не стану ходить вокруг да около. Мне бы не хотелось, чтобы утреннее происшествие стало достоянием общественности. Думаю, Илона вполне разобралась в работе, что не узнала — освоит на месте.
Она замолчала, разглядывая маникюр. То ли ожидая моей реакции, то ли раздумывая, что еще сказать. Я же сидела и смотрела на руководителя, которая к сорока годам не научилась ни просить, ни говорить по — человечески.
Надеется, что я встану и уйду?
Или озвучу террористические требования?
Я не телепат.
В подобной ситуации оказалась впервые и без четкого понимания, чего от меня хотят, проявлять инициативу не буду.
— Давай поступим следующим образом…
Кира Алексеевна вновь замолчала, выдерживая театральную паузу, а я уставилась на нее во все глаза, проявляя всю возможную заинтересованность и не рискуя подать голос. Пусть глаголет. Я — одно большое ухо.
Сердце билось как сумасшедшее, но страшно не было. Ни капельки.
Скорее, какая — то нездоровая заинтересованность.
— Ты забираешь трудовую, получаешь индивидуальную премию в бухгалтерии, и мы больше не видимся, — выдавила попавшая в непростую ситуацию начальница и, обратив свое внимание к рабочему ноутбуку, застучала по клавишам. Видимо, пишет главбуху.
— Премию? — недоверчиво уточнила я. Неужели Машка права? И насколько правильно взять эту премию?
«Продаешься — продавайся дорого», — вспомнилась откуда — то фраза. И меня едва не передернуло от неприятной мысли.
Гадко.
С другой стороны, золотовалютного запаса я не имела и отказываться было как — то глупо. Ведь можно считать внезапно свалившиеся деньги компенсацией морального ущерба?
«Ищешь оправдания», — подсказала совесть.
Вот же гадина! Нашла, когда отсвечивать!
— Да. Пятьдесят тысяч. И ты держишь язык за зубами, — глядя на меня в упор, обозначила цену сделки Кира Алексеевна.
«Пятьдесят тысяч!» — завопила вся моя меркантильная сущность, радуясь и танцуя.
