О декрете я пока и думать не думала, но рациональное звено в бабулиных словах как всегда присутствовало. Да и не лезла она с бестолковыми советами, рекомендовала то, до чего, поразмыслив, дошла бы любая здравомыслящая барышня моих лет. Другое дело, что в любви о здравомыслии забывают все. Или почти все.
Какая в любви я никто еще не знал. Бабуля почему — то очень переживала на этот счет. Если вспомнить бесконечные семейные сравнения, то я пошла в нее. Видимо, есть причина опасаться. Жаль, личная жизнь бабули — за семью печатями.
А, может, и хорошо, что так сложилось. Кто его знает, что там за страсти бушевали.
Отчего — то вспомнился сосед. Интересно, какой он в любви? И вообще, какой человек? С виду он и симпатичный, и умный. Но есть подозрение, что вредный.
— Жадина, вот он кто, — выдала вслух.
Подъездное эхо гулко вторило моим обиженным словам.
— Вы о ком? — донеслось сверху и я испуганно дернулась. Не ожидала увидеть среди бела дня кого — то из соседей, а уж Андрея тем более.
Он стоял в строгом деловом костюме, черном, но в такую тоненькую белую полоску, что тот казался серым, и кипенно — белой рубашке, подчеркивающей смуглую от загара кожу.
Хорош чертяка! ПрЫнц с картинки.
— Э — э-э. О вас.
Да ну что такое? Ну почему, почему мама не отрезала мне язык как обещала, когда я ругнулась при ней нехорошим словом? Сейчас бы немота пригодилась как никогда. Уж лучше, чем расписаться в собственной умственной неполноценности!
— Да вы что? — Андрей изогнул темные брови и картинно приложил руку к груди.
— Я не такой! И мне совсем не было жаль того кофе, что вы нагло увели утром в кафе. Тем более, Мария быстро приготовила новый, еще и конфету выдала за моральный ущерб. Что там у вас случилось, что пришлось заниматься хищением в особо вкусных размерах?
Мужчина коротко хохотнул, и я расслабилась. Хорошо, когда хотя бы один из собеседников знает толк в тактичности и умеет вовремя перевести разговор. Мне такому еще учиться и учиться.
«Ты бы, Катя, сперва научилась вести этот разговор, не то, чтобы переводить!» — съехидничало мое второе я.
Контраргументов не нашлось, пришлось покорно согласиться с внутренним голосом. Что есть, то есть.
— Извините, пожалуйста. Мне очень неловко.
Браво, Катрин! Полный раскаяния голос. Извиняющиеся нотки. Искренность на лице. Умничка. Прогресс налицо.
«Это потому, что ты не играешь. Действительно раскаиваешься. Продолжай в том же духе», — комментировала про себя, забыв выключить ехидность.
Так недолго заработать шизофрению.
