В трезвонящей от солнца столице, юрист Полина обрела покой и равновесие в своей комфортной квартире. Но мир изменился, когда она встретила Арсения — непростого мужчину со светлыми глазами и темными волосами, который внезапно захлёстывал её сердце. Усадьба госпожи Аннари стала местом, где эти две жизни медленно но верно сливались друг в друга, открывая двери новым переживаниям и неизвестностям....
Быстренько надеваю две пары тёплых подштанников, две пары носков, самое тёплое платье и с верхней одеждой в руках бегом отправляюсь на кухню — переживаю, что Рансон передумал и ушёл один. Но он сидит за столом и ждёт. Увидев меня, вздыхает:
— Может быть, всё-таки передумаете?
— Ни за что!
Натягиваю сапожки, шубу, шапку и обматываю шею тёплым шарфом:
— Я готова!
— А варежки?
— А они в карманах. Пойдёмте.
Рансон мученически вздыхает, но поднимается и натягивает свой тулуп. Возле крыльца прикрепляем к обуви снегоступы и отправляемся в лес.
Мороз щиплет щёки, холод забирается под шубу, но ощущение такое, словно я выбралась на волю из заточения.
Рансон показывает мне заячью тропу и, то как правильно расставить силок, но вот когда приближаемся к следующему месту, просит не ходить за ним:
— Подождите меня, пожалуйста, здесь. Обилие чужих следов наверняка насторожит зайцев. Не хочу их спугнуть. В случае чего — кричите.
— О каком случае идёт речь?
— Вы поймёте, — уклончиво отвечает Рансон и на дальнейшие расспросы не поддаётся.
Проводим в лесу около трёх часов.
Через два дня Рансон берёт мешок и отправляется проверять силки. Опять навязываюсь его сопровождать. Он уточняет:
— А вы точно уверены? Может быть, всё-таки останетесь в усадьбе?
— Я с вами! — категорично заявляю я.
Он вздыхает, но не возражает.
Через три часа становимся обладателями двух заячьих туш. Одна отправляется на ледник, а из второй Риса готовит рагу, и я наслаждаюсь каждым кусочком.
За два дня до Праздника середины зимы мы с Асей и Рисой просыпаемся задолго до рассвета, чтобы аккуратно уложить зелень, ягоды, цветы и овощи в специальные короба с соломой. Мы старательно работали, и видеть, что всё получилось — для нас огромная радость.
На рассвете к нам присоединяются Рансон, староста и два деревенских мужика. Спохватываюсь, что мы не договорились с ними об оплате — не просто же за «спасибо» они согласились проделать такой долгий путь.
