Значит, мне нужно поторопиться и сшить максимальное количество сумок, пока другие не разгадали мой секрет и не испортили бизнес конкуренцией. Ведь, если не только мы с Рамиссой начнём предлагать товар, он перестанет быть эксклюзивным и серьёзно потеряет в цене.
Впрочем, в массовом производстве нет ничего ужасного. Я тоже могу обучить швей и устроить свою мастерскую. Пусть цена упадёт, зато можно расширить ассортимент, чтобы даже простые люди могли себе позволить красивый аксессуар, а не серый мешочек.
Идея захватила меня, и я почти перестала участвовать в процессе выбора. Отвечала односложно, а чаще просто улыбалась и отходила к окну. Слишком много деталей следовало продумать и просчитать.
Рамисса укоризненно взглянула на меня и сама принялась расхваливать сумочки, подбирая подходящую для каждой клиентки. Я запомнила только, что самая первая барышня выбрала ту, с синими цветами, так подходящими к её глазам.
Спустя полчаса или чуть больше сумки были распроданы. Рамисса закрыла лавку, поставила чайник на маленькую спиртовую горелку и предложила отметить первую успешную сделку. Она принесла из подсобки две чайные пары и мешочек с травами.
– Рамисса, – позвала я и, добившись внимания, попросила: – Принесите ещё одну чашку, пожалуйста.
Лавочница быстро взглянула на Исту, но, ничего не сказав, отправилась в подсобку. Чай мы пили втроём. К нему у Рамиссы была припасена коробка шоколадных конфет, которые она выставила на стол с такой гордостью, что я заподозрила немалую цену лакомства.
– У нас в Холмах чудесная кондитерская. Тисар делает лучшие десерты. А его конфеты разлетаются не хуже ваших сумочек, – улыбнулась лавочница, разворачивая обёрточную бумагу.
Внутри оказалась небольшая жестяная банка, украшенная росписью по крышке и выпуклым узором по бокам. Открывалась банка на манер шкатулки – крышка не снималась, а откидывалась. В памяти всплыло давно забытое слово «бонбоньерка», кажется, именно так называли раньше эти металлические коробки для хранения сладостей.
Я случайно взглянула на Исту. Она наблюдала за открытием с поистине детским восторгом. А когда Рамисса откинула крышку, и на нас пахнуло густым ароматом шоколада, корицы и сливочной помадки, у няньки приоткрылся рот. В глазах застыло выражение, от которого мне захотелось плакать.
Я пообещала себе устроить работникам настоящий праздник с разными вкусностями, какие только найду в Холмах.
Рамисса никак не показала, что не желает сидеть за столом с прислугой.