Но роли это не играет, потому что вместо неё с ним уже была я. А теперь ещё высказывает мне претензии.
Я ведь тоже так могу.
Господин Ленбрау нарвался не на юную девушку, которая не способна постоять за себя в такой ситуации. А я необоснованные претензии никогда не любила и умею на них отвечать.
– А скажите-ка мне, достопочтенный доктор Ленбрау, как мы с вами умудрились договориться на фиктивный брак таким образом, что в первую же брачную ночь вы его консумировали самым что ни на есть законным способом? Или я позабыла какое-то особое условие? Типа фиктивным он станет только после консумации?
Я вопросительно изогнула бровь. И не отрывала взгляда от лица доктора. Отразившееся на нём замешательство доставило мне особое удовольствие.
Ленбрау даже отошёл от меня на несколько шагов, позволяя наконец вздохнуть свободно. Уж больно его близость выводила меня из колеи. Напрягала и лишала способности здраво рассуждать.
Доктор меня пугал и одновременно завораживал. А ещё, вдохнув его запах, я снова вспомнила ту ночь, надо сказать, весьма впечатляющую.
Но я не позволила себе поплыть. Ленбрау – козёл, воспользовавшийся неопытностью Еженики. Точнее моим полусознательным состоянием.
И то, что мне понравилось, не умаляет его вины.
Поэтому я наслаждалась смущением доктора.
Он прошёлся по комнате, сначала от окна к софе, затем к двери. Ленбрау о чём-то напряжённо размышлял. Я надеялась, что он подбирает слова для извинений.
И поначалу даже обрадовалась.
– Да, я виноват перед вами, Еженика, – он смотрел в пол перед собой, словно не решался поднять на меня взгляд. – Я не должен был, потому что мы договорились. Я не хотел, но…
Я уже начала злорадно ухмыляться, слушая эти сбивчивые оправдания. Как вдруг доктор переориентировался.
– Но и вы тоже хороши. Вы первой проявили инициативу. Я пытался сохранять сдержанность. Но знаете, я не евнух, а очень даже живой человек! И когда меня так…. активно домогаются, просто невозможно сдержаться.
Он снова перешёл на повышенный тон.
Мужчины… Я готова была закатить глаза. Они просто не способны признать, что были в чём-то не правы.
– Конечно, вас соблазнила невинная девушка, а вы, такой белый и пушистый, изо всех сил отбрыкивались! Но я скрутила вас, связала и надругалась, так что ли?
Доктор сник окончательно.
Он снова подошёл ко мне. И вдруг опустился на колени. Я испугалась, попыталась отшатнуться назад. Но за спиной у меня был подоконник, и он не позволил убежать от докторского раскаяния.
– Простите меня, Еженика. Я подвёл вас и очень виноват.
Так-то лучше! Надо было с этого начинать, а не с дурацких обвинений. Я смотрела на тёмную макушку, разглядывая на ней пока ещё редкие нити седины, и думала, что с мужем мне повезло. Он не подонок.