В усадьбе леди Анны жарится непредсказуемая атмосфера. Здесь любовь и зависть соседствуют с тревогой и надеждой — как в дневнике главной героини Любочки, секретаря директора. Каждый шаг приводит к новым загадкам и открытиям, заставляющим задумываться о судьбе усадьбы и ее последователях....
-- Это… Это слишком фривольно! Ваша светлость, я не великий ценитель поэзии, я не могу тонко оценить рифму и прочее, но такое подробное описание поцелуев и ласк!
Мадам Берк в огромной ночной рубашке и забавном чепце даже встала с кресла и с негодованием отбросила книгу."
"-- Поймите меня правильно, ваша светлость. Вы замужняя женщина и можете читать подобное хоть с утра до вечера, – немного успокоившись, принялась пояснять она. – Но ваш гость не имел права посылать такое! Понимаете меня?
-- Я так и подумала, мадам Берк.
Я сделаю это сама и немедленно! – леди Берк позвонила в колокольчик и потребовал у горничной одежду.
Немного подумав, Анна отправила записку мадам Вальян, и очередной четверг все провели скучая по своим комнатам. А вот разговор за завтраком в пятницу утром и удивил, и насторожил не только Анну, но и мадам Берк. Месье де ля Шапут осведомился:
-- Ваша светлость, я столько наслышан о вашем салоне! Разумеется, только лестного и хвалебного! Не мы ли с бедняжкой Луизой явились причиной отсутствия гостей в вашем доме?
-- Скажите, месье Шапут, а кто рассказывал вам о салоне герцогини? – вмешалась мадам Берк.
-- В дороге, почтенная госпожа, бывает скучно. Мы много болтали с мадам Трюффе…
Анна крошила в тарелке нежнейший омлет и думала о том, что Трюффе ни разу не посещала ее четверги. Конечно, в городке, возможно, и болтали об этих сборищах…
-- Месье Шапут, что говорит доктор о здоровье вашей жены? – вежливо осведомилась мадам Берк.
-- Ей, несомненно, уже лучше. Возможно, к моему большому огорчению, мы скоро вынуждены будем покинуть гостеприимный кров вашей светлости, – ответил он почему-то не мадам Берк, а Анне, которая внимательно смотрела на него.
Герцогиня оторвалась от еды и торопливо, простым карандашом, написала несколько слов на клочке бумаги, вынутом из кармана. -- Фелиция, подойди ко мне, -- и, отдав развернутую записку фрейлине, спросила: -- Ты все поняла?
-- Да ваша светлость, -- поклонилась юная фрейлина и выскользнула за дверь.
-- Дамы, не расходимся. Сейчас мы все идем проведать бедную больную. Тем более, что ей уже значительно лучше, как сказал месье.
-- Ваша светлость! – всполошился заботливый муж. – Но доктор пока не разрешил ей вставать! Как только можно будет это делать, я немедленно…
Анна, как будто и не слыша слова месье, двигалась в сторону коридора.
