В усадьбе леди Анны жарится непредсказуемая атмосфера. Здесь любовь и зависть соседствуют с тревогой и надеждой — как в дневнике главной героини Любочки, секретаря директора. Каждый шаг приводит к новым загадкам и открытиям, заставляющим задумываться о судьбе усадьбы и ее последователях....
Надушено было все вокруг: и бархат балдахина, и атласные подушечки на прелестной кушетке, и пеньюар самой красавицы. Да что там пеньюар! Даже ее туфли пахли проклятой белой акацией! Даже Бижу, крошечная визгливая собачонка, которую всюду таскала за собой Адель, благоухала этим знойным ароматом.
Герцог Ангуленский недовольно поморщился и попросил:
-- Адель, убери эту истеричную шавку…
-- Как ты можешь быть так груб с Бижу?!"
"Белоснежная Бижу тем временем повизгивала от злости, не имея больше желания лаять, переступая на тонких, вечно зябнущих лапках, размышляла, стоит ли еще поскандалить или можно пойти валяться на подушках? Она-то прекрасно знала, на кого можно лаять, а к кому лучше ластится.
Леди де Беноржи чрезвычайно ценила ее таланты и умело использовала их.
Адель знала толк в любовных игрищах и с удовольствием наблюдала, как взгляд Максимилиана скользит по ее шее в вырез, отделанный тонким белоснежным кружевом; как голодным блеском вспыхивают глаза, как недовольно он хмурится, когда она «успевает» подхватить изящными пальчиками скользкий шелк и рассеянно поправить его так небрежно, чтобы через несколько минут он снова начал сползать…
-- Максимилиан, я узнала то, что ты хотел.
Легко вздохнула и с улыбкой протянула герцогу плотный лист бумаги:
-- Можешь прочитать сам: все именно так, как ты и опасался! Я думаю, за эту услугу я заслужила небольшой подарок?! – она игриво отдернула руку с письмом и дождалась, что герцог, резко рванувшись вперед, схватил ее и жадно сжал в объятиях.
Письмо выпало из ее рук, а леди, подставляя грудь под жадные поцелуи любовника, думала: «Главное, правильно использовать слово «подарок»… Просить что-то вещественное и дорогое заведомо глупо! Никто не любит попрошаек.
