Я знаю, зачем фон Клейст приказал собрать кости своего брата. Он их сжег, а потом на том же костре сжег Танюшкины волосы. Этот пепел… – Митяй зажмурился, рука его снова потянулась к повязке. – Упырь рассыпал его по периметру усадьбы. Горыныч не может переступить черту. Сева, ты помнишь, как было там, на месте аварии? Там, где пожарище от сгоревшей машины?
Сева помнил. Горыныч сторонился всего, что было связано с огнем и пеплом.
– Вот! – Митяй кивнул. – Горыныч пробовал! Мне Башка показывал! Не спрашивайте, как, все равно не смогу объяснить. Но он пробовал! Получилось только у Башки, потому что он еще более неживой, чем Горыныч, а от самого Горыныча остались только… – Митяй поморщился, как от боли. – Почти ничего не осталось. Кости и ошметки мяса. Ему было очень больно, но он старался.
– Что с ним сейчас, сынок? – спросил дядя Гриша.
– Я не знаю. – Митяй замотал головой. – Я думаю, он отлеживается. Зарылся под землю и обрастает… мясом обрастает.
– Что за жуть такую вы сейчас рассказываете?! – не выдержала Стелла. – Кто такой этот ваш Горыныч?
Они все разом устремили на нее раздраженные взгляды. Стелла взгляды эти выдержала, с вызовом вздернула подбородок.
– Мальчики, я требую ответа!
Дядя Гриша и Влас Петрович переглянулись.
– Горыныч – это такой трехглавый змей, – сказал наконец дядя Гриша. – Как в сказке, понимаете?
– Пока не очень, – сказала Стелла, – но стараюсь вникнуть.
– Ну вот, наш Горыныч тоже трехглавый, только не змей, а пес. Такой… нездешний пес.
– Час от часу не легче! – Стелла страдальчески закатила глаза. – Треглавый пес на манер Цербера?
– Можно и так сказать, – согласился дядя Гриша. – Ребята вам в подробностях расскажут, а мне пора.
Сева обернулся, посмотрел на него снизу вверх.
– Куда? – спросил Влас Петрович.
– Я за Лидой. – Дядя Гриша снова подошел к окну, слегка отодвинул гардину, всматриваясь в мутную темноту за окном. – Стелла, когда придет эта ваша гримерша?
– Договорились к двенадцати. Она еще должна принести реквизит. Вам нельзя уходить, Григорий! По всему городу патрули, вас могут арестовать.
– Не волнуйтесь, несравненная! – Дядя Гриша широко улыбнулся, вот только глаза его остались грустными. – Меня не арестуют, я фартовый. Маленькая просьба. – Он снова улыбнулся. – Вдруг вы знаете, где живет этот… где живет Вольф?
Стелла ничего не ответила, молча вышла из комнаты, но очень быстро вернулся с клочком бумаги в руке.
– Вот адрес, – сказала, протягивая клочок дяде Грише. – Насколько мне известно, большинство немецких офицеров предпочитает селиться в центре, но Вольф выбрал окраину. Я представляю, как выглядит тот дом, но, наверное, не смогу вам объяснить, как до него добраться.
– Мне достаточно адреса. – Дядя Гриша сунул бумажку в карман.