В усадьбе ожившего мрака Танюшка оказывается в плену страшной тайны. Григорий несет ответственность за выживших, а Влас сталкивается с необъяснимыми угрозами. Неизвестное зло пробуждается, и каждый участник проходит испытание, пытаясь сохранить рассудок.
Раздел Chitat.online для книги «Усадьба ожившего мрака» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В усадьбе ожившего мрака Танюшка оказывается в плену страшной тайны. Григорий несет ответственность за выживших, а Влас сталкивается с необъяснимыми угрозами. Неизвестное зло пробуждается, и каждый участник проходит испытание, пытаясь сохранить рассудок.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В усадьбе ожившего мрака Танюшка оказывается в плену страшной тайны. Григорий несет ответственность за выживших, а Влас сталкивается с необъяснимыми угрозами. Неизвестное зло пробуждается, и каждый участник проходит испытание, пытаясь сохранить рассудок.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Становится только хуже, и все это видят, и все это знают. Кажется, даже она сама. Дом точно знал, что лепнина его не красит, оттого и кутался в рассветные сумерки, оттого и закрывался от мира перекошенными ставнями. Все его окна были закрыты, потому дом казался заброшенным. Какой человек выберет для жизни такое странное место? Вольф производил впечатление франта, привыкшего к роскоши, но его жилище говорило об обратном.
Григорий замер, словно напоролся на невидимую преграду. Но это была не преграда, это был тонкий флер лесных трав. Тех самых трав, которыми Лидия ополаскивала свои волосы. Флер этот был едва различим, его перебивал густой запах уже свернувшейся крови.
Зашумело в ушах, а мир вокруг вдруг сделался багряно-черным. И клыки… те самые клыки, которые он так тщетно пытался разглядеть в отражении в зеркале, кажется, тронулись в рост, вызывая щекотный, раздражающий зуд. Наверное, именно это чувствуют дети, когда у них режутся зубки. Вот и у него… режутся. Так невовремя, так опасно…
Еще одна расплата за длительное пребывание в потоке – нестерпимый, неутолимый голод. Кто бы ему раньше объяснил, кто бы предупредил, что вот так оно будет… Григорий стиснул зубы, останавливая, обращая вспять эту чудовищную, нечеловеческую трансформацию. Он яростно зарычал и замотал головой, прогоняя шум из головы.
– Тварь я дрожащая или право имею? – спросил сам себя злым шепотом.
Ответом ему стало лишь его сиплое, непривычно частое дыхание. Но отпустило. Клыки сделались прежними. Он специально провел по ним языком, убеждаясь, что с челюстью и человечностью его все в порядке. Пока в порядке.
– Значит, пока не тварь, – сказал сам себе и присел на корточки перед только-только взошедшей, но уже примятой грубым солдатским сапогом травой.
Теперь он отчетливо видел след. Один след – мужской. Но вот этот флер лесных трав… Он не мог ошибиться, он запомнил его еще там, в партизанском отряде.
И снова на помощь пришла человеческая часть его натуры. След, может быть, и один, но прошли тут двое. Вольф нес Лиду на руках. Вот и каблук вдавился в землю глубже положенного. Потому и вдавился, что их было двое.
Почему Лида не шла сама, почему ее нужно было нести, Григорий думать себе запретил. Он разрешил себе одну единственную мысль. Если Вольф принес Лиду в свое логово, значит, она еще жива. Вот за эту мысль нужно цепляться, вот этой надеждой себя подбадривать и подстегивать! А все остальное потом. Он со всем разберется, когда придет время.
На щербатые ступени бывшего купеческого дома Григорий шагнул с первыми настоящими рассветными лучами. Шагнул, замер, прислушался, осмотрелся. На двери висел замок.
