В усадьбе ожившего мрака Танюшка оказывается в плену страшной тайны. Григорий несет ответственность за выживших, а Влас сталкивается с необъяснимыми угрозами. Неизвестное зло пробуждается, и каждый участник проходит испытание, пытаясь сохранить рассудок.
Голова Лидии дернулась, занавесь из волос спала. Лидия смотрела прямо на Митяя, во взгляде ее был ужас.
Он не расслышал это полное отчаяния слово, он просто прочел его по ее губам.
Но как он мог бежать?! Как мог оставить ее наедине с упырем?!
Схватить керосинку не получилось, но получилось смахнуть ее с полки. Послышался звон бьющегося стекла, оранжевый огонек погас. Теперь Вольфа и Лидию освещал лишь свет, проникающий сквозь дыру в потолке.
Вольф замер. Урчание его вмиг превратилось в рычание. Он обернулся с такой стремительностью, что Митяй не успел отследить это его движение. Обернулся, обвел взглядом подвал, запрокинул голову вверх. Наверное, решил, что в подвал что-то зашвырнули сверху. Может быть, разбили лампу брошенным камнем. Как бы то ни было, а Вольф прихватил свою аккуратно сложенную на единственном табурете одежду и ушел, оставил Лидию в покое.
Он ушел, а Митяй приблизился. Ее лицо снова занавешивали волосы, а отвести их он не мог. Все его силы ушли на трюк с керосинкой.
– Лидия, – позвал он шепотом. – Лидия, вы меня слышите?
Она не слышала. Или потеряла сознание. Но она дышала, и только это сейчас имело значение.
– Я вернусь, – пообещал Митяй. – Мы вас найдем. Только не умирайте.
Она снова ничего не ответила, и он попятился прочь, вскарабкался по лестнице, оказавшись наверху, огляделся. Вольфа больше не было в доме, но оставалась цепочка следов, ведущих к входной двери. И Митяй взял след! Он проследит за этим упыриной, и когда сон закончится, они придут за Вольфом все вместе с остро заточенными осиновыми кольями.
Входная дверь поддалась легко. Митяй был готов увидеть улицу, на которой стоял этот заброшенный дом, но из одного подвала переместился в другой…
…Теперь уже Вольф болтался привязанный на крюке. Теперь уже Вольфу было больно и страшно. Перед ним, заложив руки за спину, стоял фон Клейст.
– Я предупреждал тебя, Курт? – Голос фон Клейста звучал мягко, почти по-отечески.
– Предупреждал, мой господин. – А вот голос Вольфа дрожал от ужаса.
– Я дал тебе силу и власть, а взамен ты всего лишь должен был проявлять осмотрительность. Так?
– И где твоя осмотрительность, Вольф? По Гремучей лощине шатаются эти… – фон Клейст брезгливо поморщился, – голодные твари! Их много, Курт. Их непростительно много! Некоторые из них добрались до города.
– Простите, господин…
– Молчать! – Яростный крик заставил сжаться и Вольфа, и Митяя.
