В усадьбе ожившего мрака Танюшка оказывается в плену страшной тайны. Григорий несет ответственность за выживших, а Влас сталкивается с необъяснимыми угрозами. Неизвестное зло пробуждается, и каждый участник проходит испытание, пытаясь сохранить рассудок.
Может быть потому, что существо завыло и дернулось. Загремели и натянулись цепи, приковывавшие его к стене, набухли жилы на тощей шее, а глаза вдруг из черных, сделались красными. В них было сумасшествие. Сумасшествие и лютый голод.
– Тише-тише… – Фон Клейст подошел к нему вплотную, протянул было руку, но передумал. Наверное, не осталось у него запасного белого платочка, а марать руки не хотелось. – Рядовой Баум, мой самый первый подопытный. – Он обернулся через плечо, посмотрел на хрипящего, захлебывающегося собственной кровью Вольфа. – Тогда мы с доктором Штольцем еще не до конца разобрались с дозировкой. Но неудачный эксперимент – тоже эксперимент. Чего мы добились, спросишь ты меня? Мы получили нечеловеческую силу и живучесть, собачью преданность и готовность убивать без раздумий. Но в этом-то и крылась одна из проблем. Бездумие! Полное отсутствие мозгов! Мы с доктором Штольцем списали этот факт на изначально невысокий интеллектуальный уровень рядового Баума, и следующим подопытным стал младший лейтенант Абихт. Весьма разумный, подающий надежды молодой человек. Был… Проблема не решилась, но к ней прибавилась еще одна – неконтролируемый голод. Настолько неконтролируемый, что лейтенанта Абихта пришлось уничтожить.
Фон Клейст отошел от существа на цепи, снова встал напротив Вольфа.
– Но мы поняли главное – нужно искать правильную дозу препарата. Знаешь, сколько их было до тебя, Вольф? До того, как мы нашли идеальный баланс? Не напрягайся, я отвечу. Их было много, и все они в итоге стали лабораторным мусором. Но с тобой нам наконец повезло! Можно сказать, что в некотором роде ты мне, как сын, Курт. Пожалуй, этот факт сделал меня слишком сентиментальным.
Вольф захрипел, попытался что-то сказать. Со сломанной челюстью получалось это не слишком хорошо. Фон Клейст задумчиво покачал головой, отошел к железной двери, несколько раз ударил в нее кулаком. Через мгновение в подвал вошел Штольц, в руке он держал железный лоток. На лотке лежал шприц и пробирка с чем-то красным.
– Это кровь, – сказал фон Клейст. К Штольцу он предпочитал не приближаться. К Штольцу или к пробирке? – Кровь мертворожденных, тот самый священный грааль. Немного моей крови, немного этой – и можно добиться поразительных результатов. Или убийственных, это уж как повезет…
Вольф снова застонал.
– Не пытайся говорить, Курт. Сломанная челюсть и выбитые зубы делают наше вербальное общение затруднительным. Но у доктора Штольца есть одно любопытное предположение.
