– Я боюсь за тебя, Митя.
– Не бойся. – Сам он не боялся. Не за себя так уж точно. Но он боялся за вот эту черноглазую девочку. Внезапно выяснилось, что даже очень боялся. – Все будет хорошо. – Он уже и сам почти поверил, что все будет хорошо, однако должен был сказать: – Но, если мы с Лидией не выйдем через пятнадцать минут, уходи отсюда.
– Митя… – Она снова попыталась возразить, и он снова ее оборвал.
– Соня, никто кроме тебя не знает, где нас искать. Ты вернешься в квартиру к Стелле и дождешься подмоги.
– А ты дождешься? – спросила Соня шепотом.
Она была очень близко, она смотрела прямо в глаза Митяю.
– И я дождусь, – пообещал он.
Митяй был лихой и хулиганистый, Митяй был сорви-голова и вообще сложный человек. Он никогда не лез за словом в карман и всегда бил первым, но за всю свою жизнь он ни разу не целовался с девчонкой. Как-то все было не до того. Раньше не целовался, а теперь вот вдруг понял, что надо. Он даже спрашивать не стал, хочет ли эта девчонка его поцелуев, он просто взял Соню за воротник пальто и притянул к себе.
Оказалось, что хочет. Хочет так же сильно, как и он сам. И голова от этого осознания вдруг закружилась, а в ушах зашумело. Наверное, если бы не Соня, он бы не выстоял, свалился на землю от накатившего чувства. Соня пришла в себя первой, пришла в себя, привела его. Она уперлась ладошками ему в грудь, сказала прерывающимся от волнения шепотом:
– Митя, ты только вернись.
– Я вернусь. – Он сделал большой глоток прохладного, пахнущего первыми распускающимися почками воздуха. – Но ты должна помнить, ты обещала…
Соня молча кивнула, она понимала, какой может быть цена его обещанию. Никто из них сейчас не был хозяином своему слову.
– Мы выйдем их этого дома через пятнадцать минут, – повторил Митяй и, не дожидаясь ответа, нырнул в пролом в заборе. Долгие проводы – долгие слезы, как сказала бы мамка…
Пустынный двор он пересек бегом, на ходу вытаскивая из кармана связку отмычек. Это только во сне перед ним открывались все двери, а наяву придется постараться, чтобы попасть внутрь.
Дверь была не заперта. И это было плохо. Это было очень плохо. Но ни пугаться, ни предаваться отчаянию у него не было времени. Ему нужно было найти Лидию. Живой или мертвой…
Внутри дома царили мрак и тишина. Митяй не стал звать Лидию по имени и не стал включать фонарик. Расположение комнат в этом доме он запомнил, кажется, на всю оставшуюся жизнь. Сколько ее там осталось, этой жизни? Двигаться тоже научился бесшумно, почти так же бесшумно, как батя.
