В усадьбе ожившего мрака Танюшка оказывается в плену страшной тайны. Григорий несет ответственность за выживших, а Влас сталкивается с необъяснимыми угрозами. Неизвестное зло пробуждается, и каждый участник проходит испытание, пытаясь сохранить рассудок.
– Бежать – это значит бросить тебя? – спросила Соня шепотом.
– Бежать – это значит спасаться. – Митяй осторожно погладил ее по щеке. – Мое главное условие, Соня. Решай!
Она почти не раздумывала.
– Договорились! Скажешь бежать, я побегу, Митя.
Поверил ли он ей? Сева не поверил. Но кто он такой, чтобы вмешиваться в разговор этих двоих? И состоится ли у него самого разговор с Танюшкой? Хоть когда-нибудь.
Все решится этой ночью. Для всех для них решится. Но как же тяжело на душе…
А за окном тем временем начало смеркаться. Это были еще прозрачные, сотканные из тумана сумерки. Они ничего не скрывали, даже не маскировали. Но ждать больше не было никаких сил.
Собирались быстро. Да и что им было собирать? Автоматы с собой не возьмешь, пистолетов у них нет. Остаются осиновые колья. Уже имеющиеся они с Митяем обрезали ровно наполовину, чтобы их можно было спрятать в вещмешок или под одежду. Помимо кольев отыскали в столовом сервизе Стеллы несколько ножей. Каждый взял по одному. Соне достался ножик для корреспонденции – изящный, но остро заточенный.
– Это на крайний случай, – сказал Митяй, наблюдая, как Соня прячет ножик за голенище сапога. – Поняла? Никакой самодеятельности.
– Никакой самодеятельности, – повторила она и притопнула ногой, убеждаясь, что нож спрятан надежно. – Я все поняла, Митя.
Прощались так же быстро, как и собирались. Каждый из них понимал, что, возможно, это их последнее прощание. Суровыми мужскими рукопожатиями не обошлось, все испортила Соня. Она обняла их обоих, поцеловала в щеки, всхлипнула, украдкой вытерла глаза, а потом нарочито веселым тоном сказала:
– Ну, присядем на дорожку, мальчики!
Пришлось присесть, хоть никто их них не верил в эти бабушкины суеверия. В упырей верили, а в суеверия нет.
Первым ушел Сева, выскользнул во двор, спрятался в тени сарая, выжидая, когда из дома выйдут Митяй с Соней. Он должен был убедиться, что с ними все в порядке. Глупость конечно. Как говорил его дед, перед смертью не надышишься. Но… он хотел убедиться.
Митяй с Соней вышли, как и договаривались, спустя десять минут. Они не стали ни осматриваться, ни выжидать. Соня взяла Митяя под руку, и вот так, под ручку, они и пошли. Со стороны они казались прогуливающейся влюбленной парочкой. Если бы кому-то пришло в голову, что в оккупированном фрицами городе есть место любви и парочкам. Сева постоял еще несколько мгновений, провожая этих двоих взглядом, а потом направился в противоположную сторону.
