А сейчас?
Митяй закрыл глаза, словно бы даже темнота была слишком яркой для него, и перестал дышать, чтобы отчетливее слышать тот внутренний голос, который по батиному примеру называл чуйкой. Чуйка велела действовать! Не стоять истуканом посреди сна, а просыпаться и делать для Лидии все, что еще можно сделать. Если вообще возможно сделать хоть что-то.
Чтобы выйти из сна, ему не пришлось искать дверь, он просто открыл глаза…
В кабинете Стеллы царил полумрак, который лишь самую малость разгонял свет от стоящей на письменном столе керосиновой лампы. В кресле за столом сидел Сева. Вид у него был сонный и растрепанный, из чего Митяй сделал вывод, что Сева тоже придремал, охраняя его сон.
– Проснулся? – спросил Сева.
Вопрос был глупый, потому что очевидно же, что проснулся. Но подначивать его Митяй не стал, вместо этого сам спросил:
По глазам было видно, что Севе не терпится узнать, что он видел во сне, но он все-таки ответил:
– Влас Петрович и твой отец ушли. Уже давно. Стелла ушла только что. За ней приехал этот… фриц. – Он болезненно поморщился.
– Соня в гостиной. Я устал с ней спорить, Митяй. Она собирается идти с нами в Гремучую лощину.
Митяй сел, потер глаза, сказал виновато и твердо одновременно.
– Мы не пойдем в Гремучую лощину.
Как он ждал пробуждения Митяя! Как надеялся, что тот расскажет что-то новое, что-то непременно обнадеживающее про Танюшку, а Митяй сказал, что они не идут в Гремучую лощину!
– Погоди, ты что-то не то говоришь… – У Севы еще оставалась слабая надежда, что друг просто не до конца проснулся, что сейчас он придет в себя и расскажет, что же видел на самом деле в своем сне.
И Митяй рассказал. Рассказчик из него был хреновый, но основную мысль они с Соней уловили. Лидия попала в беду. В страшную беду. И пусть ее так и не нашел дядя Гриша, но Митяй знает, где ее искать. А еще Митяй знает, кто второй упырь.
– Дом такой… на окраине дом! – Митяй не мог сидеть на месте, он нарезал круги по кабинету, то и дело едва не налетая на стоящую у занавешенного окна Соню. – Я не знаю этот район, вы же городские, подумайте, что за дом. Одноэтажный, кирпичный. Окна заколочены досками, а на стенах такая ерунда… вензелечки-кренделечки какие-то. Старый дом, дореволюционный, наверное.
На очередном витке он все-таки столкнулся с Соней, поймал в свои объятья, требовательно посмотрел в глаза и так же требовательно велел:
– Нечего тут вспоминать. – Она вздернула подбородок, но высвободиться из Митяевой хватки даже не попыталась.
