В Усадьбе толстушки Астрид повсюду чувствуется непривычная роскошь и зажиточная среда. В доме же Тейга чувствует себя как в маленьком, уютном гнездышке. Астрид смотрится неординарно в такой обстановке, её присутствие кажется загадкой и напряжением.
Она вообще уважала сильных людей, — вздохнула я, — только вот умерла, так и не узнав, что Тейг на самом деле просто слизняк. Ее, наверное, очаровала его непробиваемая уверенность в себе…
— Мне ничего не стоит прихлопнуть этого Тейга Васса, но закон есть закон. Я не могу судить его за плохой нрав. За то, что угрожал настоятелю, он был сослан патрулировать побережья и острова. За то, что избил Риса Мура – заплатил штраф. А за то, что развелся с вами – заплатил золотом, и вы поставили подпись под грамотой.
Все так. И то что, что меня травила его мать, не доказать.
— Вы хорошо устроились? — сменил тему Бринмор.
— Да, конечно, благодарю вас за все. Могу я вернуться в трактир к Рису?
— Нет, вы останетесь здесь до конца разбирательств по делу Иннис. Так будет лучше.
— Можно я хоть вещи свои заберу?
— Вещи вам доставят, не переживайте.
Вот и все. Развернувшись, граф ушел, а я осталась обдумывать, в чем именно он меня подозревает, раз предпочитает держать при себе.
Вещи мне действительно доставили следующим же днем, поэтому у меня появилось платье на смену, а также белье и прочее необходимое.
Я надела то из своих платьев, что наряднее, подправила прическу, и, убедившись, что выгляжу пристойно, пошла в гостиную. Мать графа Бринмора, изящная темноволосая женщина средних лет, начинающая седеть, встретила меня довольно ласково:
— Проходите, присаживайтесь рядом, — произнесла она, увидев меня.
Казалось бы, что в этом такого – просто пройтись да сесть в кресло? Но для всех этих каэров и каэрин важен даже малейший жест, взгляд, интонация, не говоря уже о походке. Фиона Лорье в обществе каэров обычно с треском проваливала эти проверки, поэтому у нее не было шансов прорваться в верхи. У Астрид – тоже, слишком уж она была чувствительной и переживающей.
Ну а я могу и попробовать поиграть в каэрину, благо что одно время чета Дамменов усердно учила меня этому.
Хозяйка дома предложила мне разделить с ней поздний завтрак, и нам принесли поднос со сладким; начались деликатные расспросы – кто я, почему одна, что за дело привело меня в Кивернесс… Я ответила, что обустраиваю свою усадьбу и приехала в город за покупками, но ко мне пристал какой-то грубиян на улице, и когда мой слуга попытался его отогнать, грубиян стал его избивать.
